Тот, кто не со мной - Лилиан Пик

Нервничая, Элиза посмотрела на часы. Время шло, и она пыталась придумать, как бы повежливее сказать ему об этом.

— Ах, — вздохнул старик, — раньше все было по-другому. Работодатель все выжимал из своих рабочих. Тогда еще не было всяких новомодных штучек в строительстве. — Он поудобнее устроился на диване. — А ты знаешь, детка, что если человек опаздывал на работу на пять минут, то с него вычитали плату за пятнадцать минут? Если шел дождь, все равно он должен был работать, а не то потерял бы оплату за день. А теперь, — с отвращением заметил он, — их балуют. Вот мой внук, например, и он такой же — слишком уступчивый, — я ему говорил об этом.

— Я сморю, у дедушки появился увлеченный слушатель.

Элиза вздрогнула при звуке голоса Лестера, но Альфред Кингс не пошевелил ни одним мускулом. Он даже не повернул к нему головы. Тот стоял в дверях, улыбка слегка смягчала циничную складку губ. Он был в рабочей одежде, там и сям заляпанной грязью. Облокотившись о притолоку, он переводил взгляд с одного на другую.

— Заходи, приятель, — пригласил его дедушка.

— Если я пройдусь по священному ковру в этих сапогах, — сухо ответил Лестер, — то миссис Деннис меня со свету сживет.

Дед оглушительно захохотал:

— И это, мой мальчик, будет такой опыт, который ты никогда не забудешь!

Лестер спросил у Элизы, приподнимая брови:

— Я так понимаю, ты к работе еще не приступала?

Она вспыхнула от предположения, что ее обвиняют в безделье.

— К работе? — переспросил старик с крякающим смехом. — Да вы, молодежь, и понятия не имеете, что такое работа. Знаешь ли ты, голубушка, — при этих словах Лестер завел глаза к потолку, как бы говоря: «Ну все, старика опять понесло», — сейчас с рабочими на стройке обходятся так, словно они члены королевской фамилии. Теперь им даже не надо самим добираться до работы — их привозят в фирменных автобусах на строительную площадку. Больше того, — он потряс пальцем, — оплату им считают с того времени, как они сели в автобус, а не с того, как они приехали на стройку, как раньше бывало. Теперь рабочим оплачивают праздники — раньше, когда я сам еще был работягой, такого никогда не делалось. А им ко всему этому еще положен отпуск и зимой, а не только летом!

— Элиза пришла сюда работать, — осторожно напомнил ему Лестер, но он мог бы с тем же успехом промолчать, потому что его высказывание не произвело никакого эффекта на красноречие дедушки.

— И я тебе еще вот что скажу, деточка. Все эти разговоры о «свободном дне» для учебы в техникуме… В старые добрые времена ребятам приходилось заниматься этим в свое свободное время, вечерами, когда они уже смертельно уставали от целого дня на работе. А теперь у них такая малина — это записано в условиях договора, это обязательно, они все этим пользуются, — и днем их обязаны отпускать с работы. И при этом они ничего не теряют из зарплаты. — Он покачал головой, не заметив, как Лестер осторожно выманил Элизу из комнаты.

Когда она выходила, он все еще продолжал разговаривать сам с собой:

— В наши времена строителю платили только за то, что он делал, и он делал то, за что ему платили. А теперь… — Голос его замер вдали.

Стол в комнате, куда Лестер привел Элизу, был завален папками и чертежами, на стульях лежали внушительные стопки бумаг. Даже пол не избежал этой участи. На нем были набросаны вскрытые конверты, письма и журналы, связанные со строительным бизнесом.

— Это мой кабинет. Но так как я здесь бываю совсем редко, мы сюда же поставили и стол для машинистки. — Он улыбнулся ей. — Ну, не волнуйся так. Говорю тебе, ты не очень часто будешь обременена моим присутствием.

Она неуверенно спросила:

— А кто будет давать мне работу? Ты или дедушка?

Он с насмешливой улыбкой ткнул себя в грудь.

— Но, — сказала она, глядя на него с упреком, — ты же мне сказал, что помощница нужна твоему дедушке.

— А если бы я тебе сказал, что помощница нужна мне, ты убежала бы за милю, да?

— Значит, ты завлек меня сюда под фальшивым предлогом?

Он отвернулся так, чтобы она не могла видеть его лица.

— Я пригласил тебя сюда, потому что фирме, — он сделал ударение на этом слове, — нужна помощь и по доброте сердечной ты согласилась прийти. Я полагаю, это вполне пристойный предлог. А теперь, — сказал он, слегка прищурив глаза, — давай пока отложим в сторону нашу обычную вражду, забудем про личные разногласия и займемся делом, а?

Она извинилась, сняла пальто и села за машинку.

— Это старая развалина, — заметил он, нажав пару клавиш, — но пока еще работает. Вроде бы.

Элиза открыла ящик стола и нашла там карандаш и блокнотик.

— Мне это понадобится?

Он сидел на краю ее стола, лицом к ней, просматривая охапку писем.

— Что? Да, это пригодится. Я буду тебе диктовать ответы на эти письма.

В следующие полчаса она стенографировала то, что он диктовал. Лестер говорил так бегло, что к своему огорчению она заметила, что почти не успевает, и ей пришлось несколько раз переспрашивать. Каждый раз он высокомерно улыбался ей и говорил преувеличенно медленно и чересчур внятно в течение нескольких минут, а потом снова набирал скорость.

В конце он поцокал языком:

— Если бы я был твоим постоянным начальником, я бы послал тебя в подготовительный класс, чтобы ты поднабрала скорости.

Она бросила карандаш, как избалованное дитя и начала подниматься со стула.

— Если я тебе не гожусь…

Лестер склонился вперед и схватил ее за плечи подталкивая вниз.

— Уверяю тебя, моя славная Элиза, ты мне вполне, вполне подходишь.

Она вспыхнула и насупилась, подозревая в его словах двойной смысл, но его лицо ничего не выдавало.

— Это все?

— Пока да.

Все время, пока она печатала, Лестер сидел в комнате. Закончив, она спросила, не хочет ли он прочитать отпечатанное. Он прислонился к ее столу, просмотрел письма одно за другим, взглянул на ее лицо, раскрасневшееся от старания, и улыбнулся:

— Очень хорошая работа, ни одной ошибки. Все знаки препинания на месте.

Его похвала заставила Элизу просиять, и она не смогла удержаться. Он наклонился к ней и взял ее за подбородок, вынуждая глядеть ему прямо в глаза.

— Клянусь, когда ты так выглядишь, — прошептал он, — ты просто неотразима.

Их глаза встретились, и само время замерло. Она облизала губы и попыталась заговорить.

— Даже для тебя? — прошептала она.

— Даже для меня, — шепнул он ей в ответ.

С усилием они разъединили взоры, и он вернулся к своему столу. Она сидела, выкручивая пальцы, спиной к нему.

— Это все? — спросила она наконец.