Дикое сердце - Вирджиния Браун

Медленно, очень медленно, Аманда выбиралась из глубин ленивого удовольствия. Открыв глаза, она увидела лукавый взгляд Рафаэля, направленный на нее. Он провел пальцем по ее лбу, носу и вниз, к губам, и улыбка приподняла уголки его губ.

— Ты нескончаемый источник сюрпризов, querida. — Он подвинулся, чтобы лечь на бок рядом с ней, но его руки продолжали обнимать ее влажное тело. — Такая холодная внешность, и такой огонь внутри, — пробормотал он как бы про себя и, увидев ее удивленно сдвинутые брови, пояснил: — Я никогда не думал, что ты такая безудержная в постели, Аманда. Ты оставила на мне следы, которые мне будет нелегко объяснить.

Тут Аманда увидела большие багровые кольца на его шее и плечах и смутно вспомнила, как зарывалась лицом в его тело, чтобы заглушить свои крики. Она покраснела и осторожно прикоснулась пальцем к следам, оставленным ее зубами.

— Прости. Я… я не знаю… — Она запнулась, смущенная, и отвернулась от его улыбающегося лица.

— Ах, не извиняйся, любимая! Я просто дразнил тебя. Я буду с гордостью носить эти следы и сожалеть, когда они поблекнут. — Он взял ее за подбородок и повернул лицом к себе. В тусклом свете Аманда узнала нежное выражение в его глазах.

Может ли быть так, что он любит ее больше, чем готов признать? Такой шанс есть, и сердце Аманды готовилось рисковать многим, чтобы победить, хотя она и знала, что ей придется очень постараться.

Повернувшись, она всем телом прижалась к нему и обвила его руками, стараясь слиться с его телом.

— Когда следы поблекнут, я оставлю новые взамен, — дерзко ответила она. Рафаэль хмыкнул, и она набросилась на него с шутливой яростью; ее спутанные темные волосы разметались по плечам, когда она встала на колени над ним. Схватив за запястья, Аманда пригвоздила его к матрасу, ее обнаженная грудь соблазнительно раскачивалась прямо перед его лицом. — Теперь ты мой пленник, — решительно заявила она и испуганно взвизгнула, когда он быстро повернулся и она оказалась под ним, а он поставил свои мощные колени по обеим сторонам ее тела.

— Ты что-то сказала? — со смехом спросил Рафаэль, и Аманда с насмешливой дерзостью показала ему язык. — Ах, от такого приглашения я не могу отказаться, querida.

Смех в их глазах постепенно сменился желанием, и когда Рафаэль с томной решимостью соскользнул с тела Аманды, она ответила с огненной страстностью, мгновенно возбудившей их обоих. Еще долго » ночной темноте комнаты маленького домика эхом раздавались нежные стоны и вздохи наслаждения, и ни один из них не заметил, когда пламя в очаге превратилось в холодный серый пепел.

Солнечный свет, яркий и слепящий, настойчиво проникал сквозь веки Аманды, и она перевернулась, чтобы зарыться лицом в подушку. Между бедрами ощущалась легкая боль, и она вскинула голову, вспомнив прошлую ночь. Рафаэль. Где он? Единственным признаком того, что он провел ночь в ее постели, была неглубокая вмятина в матрасе, где его тело лежало рядом с ней.

Боже! Что она наделала? Что он теперь о ней подумает? Бесчисленные вопросы сыпались на нее со всех сторон. Но что толку думать, когда все, что она могла вспомнить, — это нежная пытка его рук на ее теле, трепет его твердых губ на ее губах и безудержное освобождение, которое он приносил ей снова и снова.

— Сеньора?

Аманда резко повернула голову и увидела Хуану, стоящую на пороге с наигранно невозмутимым выражением на лице.

— Si. Что ты хочешь? — выпалила Аманда и тут же устыдилась своей резкости. — Извини, Хуана, — сказала она, — думаю, я еще не до конца проснулась.

Неубедительная отговорка. Аманда знала, что служанка поняла это, и завернулась плотнее в одеяло.

— Эль Леон хочет, чтобы вы присоединились к нему как можно скорее, сеньора. — В глазах Хуаны промелькнул огонек сочувствия.

Сочувствие? Аманда была уверена, что ошиблась. С чего бы кому-то жалеть ее? Правда, она больше не девственница, но женщина не могла знать об этом, если только Рафаэль не сказал ей, а Аманда почему-то была уверена, что он этого не делал. Ожидаемой реакцией была бы насмешка или даже неприязнь, но не жалость.

Но когда Аманда оделась и вышла из дома на залитую солнцем улицу, чтобы пройти к колодцу, где ждал Рафаэль, ей сразу стала ясна причина. Дрожь пробежала по ее спине, когда Аманда увидела небольшую группу людей, и она замедлила шаги.

Почему он делает это, с болью подумала Аманда, и как он мог превратиться из нежного мужчины, которого она так близко познала прошлой ночью, в этого холодного, сурового незнакомца, стоящего словно бог мщения, готовый вынести приговор другому человеку?

С колотящимся сердцем Аманда перевела взгляд с обреченного пленника-француза на главаря хуаристов. Суд — пародия на суд, презрительно усмехнулась она про себя — и заранее известный приговор. Ее взгляд вернулся к Жан-Жаку: в резком свете дня она видела, как он отчаянно молод и как мужественно старается сохранить отважный вид. За дни, проведенные в заточении в тесной лачуге, он стал бледнее и слабее и стоял сейчас, сцепив руки за спиной, под кружевной тенью дерева.

— Подойди сюда, Аманда. — Рафаэль — нет, Эль Леон — протянул руку.

Медленно подходя к нему, Аманда чувствовала на себе умоляющий взгляд француза. Боже, она просто не может позволить ему умереть, не попытавшись спасти его; да и верит ли она на самом деле, что он совершил все те ужасные вещи, в которых его обвинил Рафаэль? Чем доказано, что он участвовал в нападении на мексиканскую деревню?

Но когда плачущая женщина опознала его как человека, зверски убившего ее мужа и маленького сына, Аманда не могла отрицать очевидного. Сам Жан-Жак дю Плесси не нашел никаких оправданий, кроме того, что просто следовал приказам.

— У меня не оставалось выбора, — заявил он, и его слова были адресованы Аманде, а не Эль Леону. — Если бы я отказался, мои командиры расстреляли бы меня. Разве не так поступают в вашей армии? — Он умоляюще развел руками. — Я сказал вам все, что знал; неужели меня убьют за то, что я выполнял приказ?

Аманда порывисто повернулась, чтобы взглянуть в лицо Рафаэля, но он не смотрел на нее, лишь сделал знак своим людям. Француза грубо опустили на колени.

Она должна сказать что-то сейчас, иначе будет слишком поздно. Если Рафаэль отдаст приказ…

— Рафаэль! Эль Леон! Подождите! — Аманда проигнорировала ледяной гнев в его глазах и мрачно стиснутые губы. — Это война! Господи Боже мой! Разве вы не понимаете — он сделал только то, что и вы могли бы сделать!

— Аманда, ты только что слышала рассказ сеньоры Гарсия о подвигах твоего бравого француза, а также его признание. Разве это не меняет дело? Почему, ты думаешь, я велел привести тебя сюда? — Его голос превратился в низкий рык. — Я хотел, чтобы ты узнала все сама и не винила меня в этой казни.

Все произошедшее потом она запомнила до конца своих дней; упирающегося Жан-Жака оттащили к дереву и привязали, глаза закрыли черной повязкой. Его голос прерывался, когда он умолял сохранить ему жизнь под резкий треск шести ружей, обмякшее тело медленно рухнуло в пыль.