Любовь на краю света - Стефани Лоуренс

— Да, конечно.

Джереми нерешительно помолчал.

— Вы ведь умеете держаться в мужском седле? Я слышал, что скакать боком в дамском намного труднее.

— Мне тоже доводилось это слышать. — Элиза отчаянно взмолилась про себя, чтобы расхожее суждение оказалось правдой. — Я никогда раньше не ездила в мужском седле. — Не сводя глаз с лошади поменьше и стараясь унять спазм, внезапно скрутивший желудок, она набрала полную грудь воздуха и решительно вздернула подбородок. — Но уверена, я справлюсь.

«Придется справиться», — сказала себе Элиза. Джереми и его друзья старались изо всех сил, чтобы помочь ей, и если для того, чтобы их усилия не пропали впустую, нужно было усесться в мужское седло, дело того стоило.

— Хорошо. — Джереми подвел к ней менее крупную лошадь. — Я придержу гнедого. Вы сможете сами взобраться в седло?

— Думаю, да.

Элизе множество раз приходилось видеть, как садятся на лошадь ее братья и кузены. С холодной решимостью она вставила в стремя ногу, схватилась за луку и вскочила в седло.

Ее приятно удивила неожиданная свобода, которую давали бриджи. Грациозно перекинув ногу через седло, Элиза ловко подхватила поводья.

Она начинала привыкать к мужскому платью.

Джереми подтянул для нее стремена. Сидеть верхом на лошади, по-мужски раскинув ноги, было немного странно, но, пожалуй, удобно и куда более безопасно, чем в женском седле.

«Я смогу». Элиза не сомневалась, что в мужском обличье ей не составит труда приноровиться к новой манере езды. Оставалось лишь поверить в себя, ведь лошади тонко чувствуют настроение всадников, это она хорошо знала.

Джереми приторочил сумки к седлам и легко вскочил на коня. Зажав в руке поводья, он коротко кивнул Элизе:

— Итак, в путь.

Он направил гнедого к выезду со двора конюшни. Лошадь Элизы послушно последовала за ним.

Пока все шло гладко. Элиза поборола робость.

Она почувствовала, как напряжение отпускает ее. Лошади казались смирными и хорошо вышколенными, и ни та ни другая не обладала строптивым норовом, что выгодно отличало их от скакунов из конюшни Кинстеров.

Поджарый гнедой конь прекрасно слушался поводьев. Вдобавок обнадеживало и то, что, несмотря на ранний час, на дороге уже наблюдалось оживленное движение — видны были верховые, несколько экипажей и множество телег, — так что, к немалому облегчению Элизы, беглецам невольно пришлось перейти на медленную рысь.

Путешествие мало чем отличалось от верховой прогулки по Гайд-парку.

«Я справлюсь». Слова эти звучали рефреном в голове Элизы, пока всадники скакали на юго-восток по дороге на Карнуот, оставляя позади гордо высящийся на скале Эдинбург.

За спиной у них медленно вставало солнце, согревая землю своими лучами. Впереди всадников бежали длинные тени, а серое рассветное небо постепенно розовело, покрывалось бледными наплывами золота, пока наконец не окрасилось нежной летней голубизной.

Элиза уверенно управляла лошадью.

Скроуп, Женевьева и Тейлор утратили реальность, превратившись в отдаленные воспоминания. Слишком многое успело произойти с той минуты, когда Элиза видела их в последний раз.

Джереми держался рядом, на полкорпуса впереди. Перед всадниками простиралась прямая дорога без единого препятствия.

Птичий щебет, гулкий стук копыт, поскрипывание колес проезжавших мимо экипажей и редкие окрики возниц сливались в единый мирный гул. Легкий ветерок овевал лица беглецов. И хотя впереди их ожидал долгий изнурительный день, Элиза чувствовала изумительную легкость.

Душа ее пела, опьяненная воздухом свободы.

«Я сумею».

Подумать только, она скакала в мужском седле!

Элиза мечтательно улыбнулась. Резвая гнедая лошадь несла ее прочь из Эдинбурга.