Беглянка - Хизер Грэм

– Их подстерегли, это совсем другое дело. Верно, мистер Маккензи? – Шейла смотрела на него преданным взглядом, возмутившим Тару.

– Вижу, ты сомневаешься, дорогая жена, что я способен защитить тебя? – шутливо спросил Джаррет.

– Я сомневаюсь лишь в том, что один человек может справиться с ситуацией.

Почуяв неладное, Шейла удалилась с видом оскорбленного достоинства. Нэнси, решив разрядить обстановку, отодвинула тарелку.

– У меня разболелась голова. Может, я…

– Пойдемте наверх, миссис Рейнольдс, – подхватила Тара. – Вам надо отдохнуть.

– Пожалуй, вы правы, дорогая…

У Тары тоже разболелась голова. Она слишком много увидела и услышала после прибытия в Тампу. Любезно улыбнувшись Роберту и Джошу, Тара поднялась с Нэнси на второй этаж, где убедила ее прилечь.

Нэнси почти сразу заговорила с ней:

– Итак, наш красавчик решил снова жениться! Кто бы мог подумать? – Она добродушно рассмеялась. – Нет, он, конечно, не дал обет безбрачия после того, как бедная Лайза… Но они так подходили друг другу.

– В каком смысле, Нэнси?

– Ну… оба без памяти любили свой дом, свою землю, реку… Джаррет служил в армии, пока не повредил себе спину, упав с лошади. Но уехать отсюда не захотел. Я советовала ему отправиться на Север, а он ни в какую. Здесь так много женщин… Ну, таких… понимаете? Нехороших…

– Проституток? – спросила Тара.

Нэнси покраснела до корней волос.

– Да. – Она опустила глаза. – Но Джош говорит, что их надо жалеть. А вы как думаете? – Не дождавшись ответа, она продолжила: – Слава Богу, Джош не обращает на них внимания, у нас ведь дети. Но солдаты!.. Ох, что здесь творилось еще несколько лет назад! Сейчас чуть потише. Многие остепенились, завели семьи. И знаете… Чем дольше я тут живу, тем больше привыкаю. Разумеется, здесь нет приличного общества, как в крупных городах, но зато… такой простор кругом. Так – красиво! Даже солнце светит ярче. Сами увидите. А какие пляжи! Индейцы тоже все разные. Бывают такие любезные, вежливые семинолы. Не хуже, чем белые. А какие они несчастные! Многие умирают от голода… Или в тюрьме… Я много чего повидала. – Она содрогнулась. – Конечно, когда они нападают… это ужас! Бедный майор Дейд и его солдаты!.. Нет, все-таки они настоящие дикари!

Слушая этот бессвязный рассказ, Тара думала, что попала из огня да в полымя. В Тампе, возможно, не так опасно, но там, куда они едут… О Боже… Что еще говорит эта женщина?

– Бедный Джаррет! Он в таком трудном положении. Особенно теперь, когда бедная Лайза погибла из-за индейцев… В джунглях…

– Индейцев?.. – ужаснулась Тара.

Нэнси села на постели.

– Ох, простите, я не хотела причинять вам… пугать… Джаррет разве ничего не рассказал? Он не любит говорить об этом… Но я думала… Ведь вы его жена… Ох, как…

Она умолкла, когда раздался резкий стук в дверь. На пороге стояли Джаррет и Джош.

– Пора домой, Нэнси, – сказал муж. – Тебе уже лучше?

– Да-да. – Она поспешно поднялась, пожала руку Таре. – У нас двое детей. Надеюсь, вы скоро их увидите. Прежде чем…

– Конечно.

Тара предпочла бы, чтобы мужчины ушли. Ей хотелось побольше узнать от словоохотливой собеседницы о прошлом Джаррета и о многом вообще. Интересно, что Нэнси хотела сказать этим «прежде чем»? Прежде чем они с Джарретом уедут из Тампы? Или прежде чем нагрянут индейцы?

Джаррет закрыл дверь за Рейнольдсами.

– Что нам теперь делать? – Тара отошла подальше от Джаррета.

Только сейчас он осознала всю неуместность своего вопроса.

– Что ты имеешь в виду, дорогая? – Джаррет нахмурился.

Она беспомощно, развела руками.

– Нельзя же отправляться на вашу плантацию после всего, о чем мы услышали!

– Почему бы и нет?

– Индейцы только что зверски убили целый отряд солдат. Уже идет война. Вам этого мало?

– Это прискорбно. Опасность действительно возросла. И для белых, и для индейцев. Но беды начались давно. С тех пор, как здесь появились европейцы.

– Почему вы жалеете индейцев больше, чем белых, Маккензи?

– Мы пришли к ним, а не они к нам. Их много обманывали. Тот же Уайли Томпсон постоянно нарушал мирные соглашения. И я видел сам, как наши войска совершали рейды по индейским деревням, убивали детей и женщин. Индейцы теперь делают то же, что и мы.

Похоже, ее не убеждали его слова. Возможно, скажи об этом кто-то другой, Тара прислушалась бы, но она встречала в штыки все, что говорил Джаррет.

– Странные рассуждения, мистер Маккензи! Я в жизни не встречала ни семинола, ни микасуки, так неужели же справедливо, если они снимут с меня скальп только потому, что их обидел какой-то мистер Смит? Они просто дикари, им все равно кого убивать, лишь бы убить! Но я не хочу, как…

Она замолчала. Хотя Джаррет стоял довольно далеко, Таре показалось, что он сейчас ударит ее.

Он действительно шагнул к ней, но не прикоснулся и пальцем. Губы у него побелели, Джаррет непроизвольно сжал кулаки.

– Тебя никто не убьет, – холодно заверил он.

– Вы правы, Маккензи, – в тон ему ответила Тара. – Потому что я не поеду с вами.

– Что?

– Не поеду.

Джаррет подскочил к Таре, схватил ее за плечи и притянул к себе. В его глазах сверкнула ярость.

Ах, отчего она не бросилась в мутные воды Миссисипи? Тогда бы ее не пугали ни дикий нрав Маккензи, ни смерть от рук дикарей. А теперь…

– Я не намерена отправляться туда, где меня растерзают дикари.

– Замолчи! Тебя не убьют.

– Конечно, они…

– Ты моя жена! – заорал он.

– Вы очень помогли мне. И я искренне благодарна вам. Но вы не должны и не можете чувствовать себя в ответе за…

– А ты? – Джаррет вцепился ей в плечо и встряхнул ее так, что волосы рассыпались по спине. – А ты чувствуешь ответственность?

Слезы выступили на глазах у Тары.

– Я вовсе… не думайте… не собираюсь убегать. Да здесь и некуда.

– Чего же ты хочешь тогда? Несколько дней назад мечтала покинуть Новый Орлеан. Твоя мечта сбылась. Что теперь?

– Пустите! Мне больно!

– Будет еще больнее, если не скажешь, чего хочешь!

– Черт, я же прошу: перестаньте заботиться обо мне! Спасибо за все, что вы сделали для меня, но теперь я хочу освободить вас… И себя также… Вы привыкли к этой жизни… любите ее… Зачем вам?..

«Господи, что же еще сказать? Чем убедить его… и себя… в справедливости этих слов, дающихся мне с таким трудом?»