Полюбить Монстра - Маша Драч

В больнице я была лишней. Это ощущалось на уровне инстинктов. Если прежде я считала себя частью Юры, то теперь отделилась от него и стала самостоятельной отдельной единицей. Я должна была испытать хоть что-то, когда увидела его на больничной койке. Люди Гора постарались на славу, и сейчас Юра выглядел откровенно ужасно. У него была сломана нога и треснуты рёбра. Лицо напоминало одну сплошную уродливую гематому.

Во мне должно было сработать хоть что-то человеческое и милосердное. Но я чувствовала лишь пустоту. Равнодушие оказалось еще более гадким чувством, чем, к примеру, зависть или ненависть, или обида.

Я смотрела на своего мужа и давилась этим равнодушием. Странно было осознавать, что еще несколько месяцев назад я не могла представить себе жизнь без этого человека. Мне казалось, что любовь живет долго, и чтобы убить ее, понадобится очень много времени. В нашем случае всё произошло куда стремительней, чем можно было предположить.

— Он говорил, что его всю ночь продержали в каком-то гараже. Били и требовали возвращения денег, — вытерев платком заплаканные глаза, рассказала Оля. — Полиция приходила. Пообещали помочь.

Я ничего не ответила, просто вышла из палаты и несколько раз глубоко втянула воздух. Люди Гора проявили крайнюю степень жестокости. И это было ужасно. Но на мою внутреннюю пустоту всё равно никак не повлияло.

— Почему ты это всё допустила? — спросила меня Оля, когда тоже вышла из палаты.

— Я?

— Ну не я же.

Я обернулась и посмотрела Оле прямо в глаза. В ее взгляде отчётливо читалось искреннее возмущение.

— Мне клешнями приходилось вытаскивать из Юры деньги. Я постоянно повторяла ему, что он должен поторопиться. Я бесплатно работала, пока Юра спокойно жил себе и ни о чем не беспокоился. Он взвалил на мои плечи свои проблемы и просто уехал. На что он рассчитывал? Что я самостоятельно всё исправлю? Даже не пытайся сделать меня виноватой.

Я отвернулась к окну и сосредоточила свой взгляд на давно засохших разводах на стекле, что наверняка остались после грязной тряпки.

— Юра говорил, что у тебя там всё под контролем, — уже тише добавила Оля.

Я не сдержалась и иронично улыбнулась своему полупрозрачному отражению в окне.

— Он явно переоценил мои возможности. А что насчет тебя, Оль? Ты ведь так сильно его любишь, да? Почему ты не помогла Юре?

— Я помогала как могла. А теперь у него просто отберут рестораны и всё придется начинать с нуля.

Я присела на стул и устало потёрла ладонью лицо.

— Рестораны… Тебя интересуют рестораны?

— Марь, ты хочешь меня в чем-то обвинить?

— Не надо меня называть Марей, понятно? — я хмурым взглядом посмотрела на Олю. — Что это вообще за сокращение такое, будто я какая-то морская свинка!

— Да что ты взъелась? Какая вообще разница, как я тебя называю? Сто лет до этого называла Марей, а теперь тебе вдруг не нравится.

— Послушай меня, — я поднялась со стула. — Юра теперь целиком и полностью твоя забота. Ты ждешь от него ребенка. Я подам на развод и когда официально мы с Юрой станем друг другу совершенно чужими людьми, ты можешь выйти за него замуж. Хотите — судитесь за рестораны, хотите — начинайте всё заново. Меня это больше не касается. Я вообще не должна была никуда идти и просить отсрочку тоже в мои обязанности не входило. Надо было самой выставить Юру, плюнуть на его проблемы и заниматься своей жизнью. Но это уже не имеет значения. Я приехала. Я увидела и… пусто. Я не могу сочувствовать Юре. Понимаю, что это ужасно, но не могу.