В разные стороны? - Мэхелия Айзекс

Словно отказавшись от дальнейших попыток переубедить ее, Паоло повернулся и ровным кролем неспешно поплыл прочь. Вода вспенивалась бурунами, в глубине ее играли и гасли смутные отсветы. В полумраке его загорелые руки и ноги казались бронзовыми по контрасту с крепкими, упругими ягодицами, что двумя светлыми пятнами проглядывали сквозь темную воду.

У Бенедикты голова пошла кругом. Не в силах противиться искушению, она сбросила туфли и осторожно попробовала воду. Как и в первый раз, вода показалась ей теплой: нагретая солнцем в течение долгого знойного дня, остывала она не сразу. Быстро, чтобы не передумать, Бенедикта избавилась от платья – и нырнула.

У нее дух захватило от восторга. Оттолкнувшись от бортика, Бенедикта поплыла к противоположному краю бассейна.

Наверняка Паоло услышал всплеск и почувствовал, что в воде кто-то есть. Вот и замечательно! Сегодня – ее последняя ночь в Неаполе, ее последний шанс отдаться безумству. Завтра она вновь станет разумной, рассудочной, здравомыслящей Бенедиктой Моррис. Завтра она улетит домой, в Сидней, – и все возвратится на круги своя.

У бортика глубина была небольшая, где-то по пояс, но дальше дно резко понижалось. В длину бассейн достигал, наверное, двадцати с лишним ярдов. В дальнем конце его к самому бортику подступали магнолии, чьи белые лепестки падали в воду, точно звезды с небес.

Когда Паоло вынырнул футах в шести от того места, где стояла Бенедикта, та от неожиданности охнула и невольно прикрыла рукою грудь. Ее трусики и лифчик в воде сделались совершенно прозрачными и не скрывали ни одной из тех пикантных подробностей, которые ей так хотелось бы утаить.

– Ага, передумала: – воскликнул Паоло, ближе, впрочем, не подплывая.

Интересно, о ком он беспокоится – о ней или о себе? Под водой кожа его матово светилась. Бенедикта смущенно отвернулась, стараясь не думать о том, чего не различает взгляд.

– Слишком уж жарко, – привела она не слишком убедительное оправдание. – Ты ведь возражать не станешь, правда? – Более дурацкого вопроса придумать было невозможно.

– С какой бы стати мне возражать? – лукаво усмехнулся он. – Ты вольна делать в моем доме все, что захочешь. – Паоло окинул ее жадным взглядом, и Бенедикта тут же пожалела о том, что поспешила расстаться с одеждой.

– Какой большой бассейн! – выпалила она первое, что пришло на ум. Ей просто необходимо было сказать хоть что-то, лишь бы прогнать дурманящее ощущение его близости.

Паоло тряхнул головой, и блестящие капли полетели во все стороны.

– Глубокое замечание, – одобрил он. – Глубокое, как сам бассейн.

Бенедикта вспыхнула. Паоло по-прежнему держался на некотором расстоянии, не пытаясь до нее дотронуться, но вкрадчивые интонации его голоса волновали ее, точно обольщающие прикосновения.

– Но ведь он и впрямь большой, – упрямо повторила она, делая вид, что не замечает издевки. – Больше, чем у да Фабриано. И глубже, если на то пошло... Кстати, какая здесь глубина?

Паоло фыркнул, а затем, к ужасу Бенедикты, одним стремительным движением преодолел разделяющее их расстояние.

– Наибольшая глубина бассейна четыре ярда, а в длину он двадцати пять, – очень серьезно сообщил он. – И я отлично понимаю, чего ты добиваешься.

Бенедикта прижалась к бортику т дальше отступать было некуда.

– Я пытаюсь выказать вежливый интерес к обстановке, в которой оказалась, – возразила она. – Ты, конечно, ко всей этой роскоши привык, но я-то нет!

Паоло уперся ладонями в бортик по обе стороны от нее.

– Вовсе нет, – тихо произнес он, не отрывая от Бенедикты жаркого, требовательного взгляда. – Ты пытаешься отвлечь меня. Ты полагаешь, что, если станешь щебетать о том, о сем, о бассейне, и том, какой он замечательный, я забуду, зачем привел тебя сюда. – Он задержал взгляд на предательски напрягшихся под прозрачным кружевом лифчика сосках. – Но слова здесь не помогут, милая. Я не был бы мужчиной, если бы не мечтал заняться с тобой любовью прямо здесь и сейчас.