Перекресток любви - Хелен Бьянчин

Элен села в кресло напротив мужа, с наслаждением вонзила вилку в кусок мяса и набила полный рот.

— Не правда ли, здесь намного лучше, чем в ресторане? — спросила она, прожевав.

— Неплохо, — ответил Филипп, насмешливо поглядывая на нее.

— Не строй из себя сноба, — сморщила носик жена. — Твоя проблема в том, что ты ужасно испорчен личным поваром. Привык, что он угождает твоим экзотическим вкусам…

— Ты что, хочешь меня перевоспитать?

— Немного не мешало бы.

— В чем же проблема, моя дорогая? — удивился Филипп.

— Ну, например, неплохо было бы преподать тебе урок вежливости, — смеясь, сказала Элен.

— А ты можешь припомнить ситуации, когда я был груб, обидел невежливостью?

Их глаза встретились, Филипп поднял руку с бокалом, победно салютуя супруге, затем медленно поднес его к губам.

У нее перехватило дыхание. Сначала вилка застыла в воздухе, потом Элен положила ее на стол.

Нет, конечно нет, она не помнила таких ситуаций. Даже когда без видимого повода капризничала, муж неизменно оставался нежным, внимательным, заботливым. Насчет вежливости — это ее занесло.

Филипп откинулся на спинку кресла.

— У тебя пропал дар речи?

Элен задумчиво посмотрела на мужа. Больше всего на свете ей сейчас хотелось оказаться в его объятиях. Прижаться к нему, слиться с ним, раствориться в сильных мужских руках. Но вместо этого она неподвижно сидела, ощущая, как у нее ноет сердце. Ей так много хотелось ему сказать! Но женщина медлила, чего-то опасаясь, стесняясь своего признания в любви.

— Хочешь кофе? — спросила она беззаботным тоном.

— Нет, спасибо, — мягко ответил Филипп, — Сейчас уберу со стола и отправимся в постель.

Постель! Вот место ее грехопадения! Вот где она отдавала — или продавала?! — и душу, и тело, где каждый раз теряла над собой контроль.

— Я совсем не устала, — попыталась она немного покапризничать.

— Я тоже бодр и имею в виду не сон.

Элен встала, собрала посуду и понесла в кухню.

Супруг тоже поднялся. Она слышала, как Филипп закрыл входную дверь, включил систему сигнализации. Хозяйка ставила тарелки в посудомоечную машину, когда в дверях появился муж. Он выглядел настоящим пиратом: высокий, загорелый; темные волосы, в контрасте с белой рубашкой, казались совсем черными. Вся его фигура источала мощь. Взглянув на него, Элен почувствовала, что ее охватывает сексуальная страсть. Она с нетерпением следила за тем, как супруг прошел к контейнеру с мусором, выбросил остатки еды, подойдя к раковине, вымыл руки.

Затем, не говоря ни слова, Филипп взял жену за руку и увлек за собой в гостиную. Там он выбрал кассету и включил магнитофон. Комнату наполнила красивая мелодия. Элен молча стояла, не сводя с мужа взгляда. Он подошел, обнял ее и начал медленно двигаться в такт музыке. Его губы коснулись волос жены, спустились ниже к виску. Она почувствовала, как бьется его сердце. Руки сами собой сомкнулись у него за спиной.

Музыка была завораживающей. После нескольких минут танца они остановились посреди комнаты. И Филипп поцеловал жену так нежно, что она едва не застонала. У нее дрожали коленки.

Супруг поднял голову, посмотрел на Элен долгим изучающим взглядом, затем подхватил на руки и понес по лестнице.

В спальне он поставил ее на ноги, молча подвел к кровати и усадил на край. Элен не сумела сдержать слез.

— Я боюсь спросить, что с тобой происходит, — сказал Филипп, нежно поглаживая ее по щеке, смахивая пальцами слезинки. — Можно это отнести к разыгравшимся нервам?

— Это такое же хорошее предположение, как и любое другое, — произнесла она, всхлипывая и одновременно улыбаясь.

Глаза супруга излучали такую страсть, что в ее пламени можно было сгореть.

— Ты мне нужна. Каждый день в моей жизни и каждую ночь в постели.

Нужна. «Нужна» звучит, конечно, лучше, чем «хочу», подумала Элен. А «каждый день в моей жизни» это все равно что «навсегда». Ей очень хотелось сказать: «Я тебя люблю», но слова так и не слетели с губ.

Филипп нежно обнял ее и поцеловал, затем осторожно опрокинул на спину. Она обвила руками шею любимого, готовая отдаться магии его прикосновений, предвкушая чувство полного слияния с ним, радость обладания друг другом. И этот миг пришел. Какое сладкое удовольствие выплеснуть необузданную страсть! Возвышенную и в то же время примитивную.

Уже засыпая, Филипп крепко обнял жену, как бы защищая ее сон.