В тишине твоих шагов - Елена Соколова

Да уж, не думала я, что сегодня придется еще раз пережить состояние позорного падения в обморок. Но ноги внезапно решили куда-то поплыть, руки становились чужими и непослушными, в голове послышался нарастающий звон. Не хватило мне и сил, чтобы оторваться глазами от трупа, поискать ближайший от меня стул и присесть.

Осознание того, что перед тобой лежит совершенно мертвый человек, меня окончательно приземлило. Приоткрытые глаза Арама Пилькевича смотрели на меня не отрываясь. Его губы не шевелились. Рот был распахнут в безмолвном крике. Лицо приняло облик куклы, не человеческого существа. Из состояния шока и от приближающегося падения на пол меня вывели руки Алексея, заботливо обхватившие сзади за плечи.

Повернув меня к себе, он наклонился и пристально уставился в мои глаза. Они наверняка были полны ужаса и растерянности. Я ощутила, как грудь сдавливает чем-то тяжелым, словно невидимым обручем. В ту же секунду кислород перестал поступать в мои легкие. Очертания светлых глаз Тимофеева начали медленно расплываться. Сознание падало в пустоту.

Тогда он легонько тряхнул меня и что-то сказал шепотом. В этот момент я поняла, нужно брать себя в руки, и отчаянно вдохнула.

— Ты побледнела как мел, — подхватив меня за талию, он встревоженно оглянулся по сторонам.

— Вс… с… вс, — пришлось замолчать, чтобы продышаться, — все хорошо. Уже все хорошо.

— Не смотри туда, — Алексей отвернул мое лицо, нежно прикоснувшись к щеке.

— Мне нужно присесть.

— Только ничего не трогай здесь, — он осторожно усадил меня на стул и несколько раз энергично помахал ладонями, создавая передо мной движение воздуха.

— Не трогаю, — ответила я и глубоко вдохнула.

— Какая же ты слабенькая.

— Вовсе нет, — буркнула я, выпрямляя спину. По лбу покатилась ледяная капля липкого пота. Дрожащей рукой я смахнула ее. Стало жутко стыдно за свою слабость.

— Такие приключения не для тебя.

— А что мне делать? Сидеть в больнице с вязанием, как мама?! — мой шепот постепенно начал переходить в глухой писк. — Чем тогда я смогу помочь своему брату?

— Если бы ты позволила мне самостоятельно разобраться во всем, мы бы не влипли в такую… — он очертил пальцем комнату, — историю!

— Ох, извини, что я знаю тебя всего сутки и не успела довериться на все сто процентов! — Найдя в кармане резинку, я убрала волосы в хвост и упрямо поджала губы.

— Я вовсе не хотел тебя обидеть, просто сказал, что такая работа не для женщин. — Он сложил руки на груди и отошел на шаг.

— Не самое лучшее время для спора, — заметила я, выглядывая в коридор. Входная дверь оставалась прикрытой.

— Как же здесь темно, — заметил Тимофеев, оглядывая кухню.

Простенький гарнитур, ржавая раковина с посудой, на плите две кастрюли и медная турка. В углу тарахтел старенький холодильник, один из тех советских, что вечны. Такой и через двадцать лет будет служить исправно. На холодильник были грудой навалены старые журналы со склеенными страницами, пачки пожелтевших газет.

Возле окна я заметила маленький столик вроде складного походного. На нем валялись зубочистки, открытая пачка сигарет, стояла стеклянная пепельница с парой окурков. Видимо, хозяин при жизни подставлял к нему стул и подолгу сидел, глядя в окно, с папиросой и наблюдал за соседями, входившими в подъезд.

Тимофеев решил осмотреться. Я закусила губу, когда из-за спины моего спутника вновь показались очертания лежавшей на полу фигуры. Обойдя тело со всех сторон, Алексей присел и принялся внимательно изучать его.

— Что-то я не вижу крови.

— Ее нет, — подтвердила я.

Тимофеев осторожно осмотрел голову пострадавшего, начав с проплешин на теменной области. С моей наблюдательной позиции были видны только застывшее лицо трупа с мясистым расплющенным носом, его рыхлые уши-вареники и тучное тело.