Злодей не моего романа - Евгения Чепенко

– Ну, собственно, вот… – неопределенно произнесла я. – Пошли обратно?

Рик прищурился, поднял меня и усадил на кровать, обошел комнату по кругу, оглядывая плакаты, залез в стол. С интересом осмотрел стопки лекций. Много времени на то, чтоб найти ненужное, у него не ушло. Я палкой выпрямилась на кровати. Вообще говоря, ничего страшного там не было, но это для тех, у кого уровень ревности не зашкаливает до фразы: «Ты – моя». Рик сжал челюсти. Я приготовилась к буре.

– Это Антон?

Он перевернул фотографию так, чтоб я увидела. С карточки улыбалась моя смущенная физиономия, а рядом, обнимая за талию хозяйским жестом, стоял симпатичный худенький парнишка. Я кивнула.

Рик пролистал стопку почти до конца. Облегченно выдохнула. Все, память вроде не подводила. Кроме Антона там только подружки, корпуса изнутри, в общем, ерунда разная. Не должно быть ничего предосудительного… Рано обрадовалась. На предпоследней фотографии раздался рык. В мгновение Бес навис надо мной.

– Кто это?

Я застонала. На предательской карточке была изображена я в короткой юбке на безумного вида каблуках. Ярко окрашенные стены, барная стойка и танцпол на заднем плане выдавали ночной клуб, меня держал на руках накачанный парень, а я… а я через голову смачно в губы целовала другого. Когда-то Иринка в шутку сделала эту фотку и дразнила меня ею.

– Не знаю, – пискнула я.

Рик зарычал над самым ухом, опрокинул на спину.

– Ты врала!

– Нет. – Я возмутилась. – Это просто конкурс! Студенты же. Я никогда не говорила, что была правильной и прилежной девочкой.

Он отшвырнул карточку в сторону и напряженно рассматривал меня. Минуту спустя я почти физически ощутила перемену в его настроении, поняла, что комната уцелеет, а вот мне придется ответить за свое прошлое сполна. Бес целовал так, словно желал искоренить из меня этот юношеский поцелуй с другим.

– Рик, там мама, п… – попыталась прошептать я в перерыве на вдох.

Не дал договорить, стянув с меня джинсы.

– Рик, – попыталась я снова.

Накрыл губы поцелуем, на этот раз нежным, ласкал грудь через тонкую ткань водолазки. Я снова ощутила себя карамельной лужей. И почему с ним вот так? Сопротивляться нет никакого желания, только позволять ему все, что он хочет. Я прикладывала огромные усилия, сдерживая крик, однако сделать это было невероятно сложно. Мозг элементарно отказывался работать.

– Ри… – застонала я.

Принялся целовать, не давая словам срываться с языка…

Уставшая и счастливая, я обвила руками его грудь и уткнулась носом в шею над вырезом майки.

– Есть еще что-то, что ты мне не рассказывала?

Я вздохнула.

– На подружкино восемнадцатилетие целовалась с каким-то ее знакомым на спор.

– Что еще?

– Не помню. Честно. Я про карточку-то эту не помнила и про конкурс, пока ты не показал.

– Не смей мне врать! Никогда!

– Я тебе не врала.

Вот же беда-то!

В дверь постучали.

– Эй, вы чем там заняты! – гавкнула Катерина. – Меня послали вас спустить. Считаю до трех и захожу. Один…

Рик натянул джинсы, распахнул дверь и зарычал. Сестренка испуганно отпрянула, потом нахмурилась:

– Мужик, ты в курсе, что у тебя правый клык короче левого?

Дверь захлопнулась. Я взглянула в серо-желтые глаза, искрящиеся… весельем?

– Язык – это у нас семейное. Не злишься?

Он отрицательно покачал головой. Бережно одел меня, поцеловал и, холодно взглянув на фотографии, убрал их в стол.

Выходя на свет божий, то есть к родителям, я имела лицо розового оттенка и слегка рассеянно заикалась. Постаралась ускорить прощание, чем вызвала волну насмешек со стороны своего не нежного младшего сородича.

Мы доехали до подземки, спустились, заскочили в поезд. Рик прижимал меня к себе ближе, чем требовалось. Вообще, в Питере в метро можно встретить и более экстравагантных и запоминающихся людей, чем мой белый хищник, но это не мешало молодым женщинам бросать жадные взгляды в его сторону. Я прижималась щекой к его груди и старалась не смотреть по сторонам, потом решила проверить паспортные данные, которые вписали мне благодаря Бесу. Залезла в карман куртки, достала красную книжицу, открыла вторую страницу и уставилась на фотографию. Точно такие же у меня остались в ящике с документами дома после получения прошлого паспорта.

– Рик, а где ты эту фотографию взял?

– В документах, пока ты купалась.

– Так ты возвращался?

– Да.

– Я… ты не говорил.

– Зачем? Я быстро.

Вздохнула.

– Я волновалась. Ты ушел и ничего не объяснил. Знаю, не любишь говорить, но все равно… – невнятно пробубнила я ему в майку.

Ладонь коснулась затылка, нежно помассировала кожу, я еще раз протяжно вздохнула, обратилась к паспорту, прочла данные, нахмурилась, еще раз прочла.

– Рик, – позвала я, когда поезд снова снизил скорость и стало можно говорить. – Ты перепутал.

– Что? – Он удивленно взглянул на меня.

– Фамилию.

Рик заглянул в паспорт и отрицательно покачал головой.

– Нет. Все верно.

– Но это… – Я осеклась. Догадка пришла сама собой. – Рик, чья это фамилия?

– Моя, – спокойно произнес он.

Сердце вместе с мозгом провалились в живот. Весь словарный запас вылетел в уши. Я молча пролистала, нашла штамп вчерашним числом.

– А свидетельство? – безысходно пропищала я.

– У меня.

Поскольку слов не было, мыслей тоже, я так и стояла молча, внимательно разглядывая странички. На выходе убрала паспорт на место, в карман. Мы вышли в город. Я вдруг ощутила себя птицей в силках. Меня по моей же воле поймали и посадили в клетку.

– Рик… – начала я, взглянув на его профиль.

Он сжал челюсть, и я тут же замолчала, поняв, что к чему. Страх потерять сильнее разумных доводов, а мой злодей боялся, иначе бы не поступил так. Я задушила свои глупые фантазии о птицах и клетках, прижалась к… мужу, обняла за талию, ощутила, как мышцы расслабились от моих прикосновений. Без него не смогу. Что ж, придется вытравливать то, что так надежно прорастила в его душе другая женщина. Мы, российские туристы, горы не обходим, мы в них дыры делаем.

Он вдруг резко остановился.

– Что? – встревожилась я.

– Там такой же.

– Где? – Я завертела головой.

– Молодой, – прошипел Рик. – Иди домой! Я приду.

Больше не произнеся ни слова, он исчез в толпе. Я растерянно потопталась на месте, потом медленно побрела по тротуару. Рик мог ошибиться, откуда здесь возьмется… Меня передернуло. Да не дай бог! Это же ужасно!