Королева из Прованса - Виктория Холт

– Он проявил неуважение к вашей персоне.

– В этом виновата болезнь. Говорил не Риббо, его устами вещали демоны. Но не будем больше об этом. Пусть менестрели продолжат.

И менестрели запели вновь, а в зале шептались, что Генрих – человек милостивый и добрый. Жаль только, король из него получился неважный.

* * *

Ночь выдалась лунная, лес стоял, словно зачарованный, в этом серебряном сиянии. Король и королева, взявшись за руки, отправились на прогулку к Обители Розамунды. Романтическая история о возлюбленной Генриха Второго не давала обоим покоя. Здесь король и его любовница предавались любви втайне от окружающих. В стенах уединенного жилища обитали духи из прошлого. Под этой крышей появились на свет королевские бастарды, которых Генрих Второй любил больше, чем своих законных детей.

– Такое ощущение, что прекрасная Розамунда и ныне здесь, – сказал король. – Вы чувствуете ее присутствие, любимая?

Элеанора кивнула. Ее поэтической натуре импонировало все сказочное, пробуждающее фантазию. Вдвоем бродили они по тесным, но уютным покоям. Мебель сохранилась в неприкосновенности, ибо таков был приказ Генриха Второго, свято соблюдавшийся до сего дня.

– Не задержаться ли нам в Обители Розамунды? – предложила Элеанора. – Ведь здесь были зачаты все ее дети. У меня есть предчувствие. Сегодня волшебная ночь. Некий голос шепчет мне: «Останься». А что, если здесь нам удастся зачать сына? Генрих, почему-то я уверена, что здесь у нас это получится. Я все вспоминаю этого безумного священника. Вы поступили с ним милостиво, сохранили ему жизнь. За это Господь вознаградит вас. Здесь, сейчас…

– Какая странная фантазия! Но ночь сегодня и в самом деле волшебная.

– Ваш дед, которого тоже звали Генрихом, любил здесь Розамунду. Почему бы другому Генриху не одарить здесь любовью законную супругу?

– Блестящая мысль! – рассмеялся король.

Элеанора села на постель Розамунды и простерла к нему руки.

Генрих припал к ним поцелуями.

– Для вас я готов на что угодно! – воскликнул он.

Элеанора чувствовала себя умиротворенной и счастливой. Как хорошо, что король помиловал безумца!

* * *

Во дворец они вернулись за полночь.

В королевской опочивальне царили шум и суета, гулко разносились голоса, в углу кулем лежал какой-то человек, весь скрученный веревками.

При свете факелов король осмотрел весь этот разгром и увидел, что в постель воткнут огромный нож.

– Мы поймали его прямо здесь, милорд, – сказал один из стражников. – Смотрите, что он натворил. Сегодня вас спас сам Господь. Если бы вы легли спать, как обычно, безумец вонзил бы сталь прямо в ваше сердце.

Тут связанный завопил:

– Это я король! Ты украл мою корону!

Генрих взглянул на белое как мел лицо Элеаноры, прочел ужас в ее глазах и представил, как она лежит умирающая, истекающая кровью… А рядом с ней он сам – Генрих. Безумный поп зарезал бы их обоих.

– Да, этот безумец опасен, – сказал Генрих.

Присутствующие вздохнули с облегчением. Они боялись, что король вновь отпустит сумасшедшего на волю.

– Уведите его в темницу. Его судьбу мы решим завтра.

Когда все удалились, Генрих обнял свою супругу.

– Он мог тебя ранить, – пробормотал король, и его охватил приступ неукротимой ярости.

Он дурак! Выставил себя болваном перед всем двором! Вновь проявил слабость! Из-за дурацкой мягкотелости он подверг смертельной опасности свою жизнь и жизнь королевы. Люди запомнят этот эпизод, будут шептаться по углам.

Элеанора вся дрожала.

– Не бойтесь, любовь моя. Он дорого за это заплатит. Теперь безумному попу пощады не будет.

И король сдержал слово. На следующий день безумца привязали к четырем диким лошадям, и они разорвали бедолагу на части.