В краю солнца - Тони Парсонс

— Вот, собственно, и все. Я должен на что–то содержать семью, поэтому мне нужна работа.

— Я могу предложить вам работу, — ответил Фэррен. — Пхукет — прекрасное место для большой семьи. Недорогое. Безопасное. Не нужно вздрагивать каждый раз, как дети выходят на улицу.

— А что я буду там делать? — спросил я, и меня вдруг прорвало. Слова беспорядочно вырывались наружу, обнажая всю мою несостоятельность. — Образования у меня нет. Я был строителем, руководил собственной фирмой, но она прогорела. Больше я ничего не умею — только строить. И еще водить машину. Если я уеду на Пхукет, что я буду там делать? Работать шофером?

Его голубые глаза внимательно изучали мое лицо.

— Для начала — да, — ответил он. — А вообще начинайте мыслить шире. Белый человек приезжает в Таиланд не за тем, чтобы гнуть спину на плантации. — Фэррен проводил взглядом огромный «Боинг‑777», который с ревом взмыл в небо, потом снова повернулся ко мне и с улыбкой закончил: — Он приезжает за тем, чтобы плантацией управлять.

— Что же, это я могу, — ответил я.

Пять часов утра.

Небо все еще темное, но уже не поздно, а скорее рано.

Я открыл двери и вышел в маленький сад за домом. Стекла мы вставили, но от деревянной рамы кое–где были оторваны куски, и в полумраке эти места напоминали свежие раны. Я присел на ступеньку и принялся листать брошюру «Дикой пальмы», хотя знал каждую глянцевую страницу наизусть.

«Ваша дверь в рай». Теперь я понимал, почему на фотографиях нет людей: чтобы любой мог представить в этих домах себя.

В дальнем конце сада раздался шорох, и на заборе соседского дома возникла лиса, постояла с минуту в нерешительности и спрыгнула вниз. Моментально сработал сенсорный прожектор. Не глядя на меня, лиса захромала вперед. Я заметил, что у нее что–то с лапой. С левой передней. Лиса на нее не наступала. Потом она замерла, устало повесив голову, и прожектор погас.

— Нельзя как–нибудь ей помочь? — спросил внезапно оказавшийся подле меня Рори.

Он стоял на ступеньках босой, в одной пижаме и тер глаза. Я усадил его к себе на колени, думая о том, что скоро он станет для этого слишком большой и взрослый.

— Вряд ли, — ответил я.

Потом появились Тесс с Кивой. У жены сна не было ни в одном глазу, зато дочка пошатывалась от усталости. Они сели рядом с нами, и мы все вместе стали наблюдать, как лиса осторожно идет через сад.

— Можно позвонить в общество защиты животных, — предложила Кива.

— Они все равно ее не поймают, — отмахнулся Рори.

Над крышами вставало солнце. Когда первые лучи коснулись моего лица, на душе у меня полегчало. Я подумал, что солнце уж точно никогда нас не подведет. Пока оно дарит нам свет и тепло, ничего по–настоящему страшного с нами не случится. По–прежнему держа в руке брошюру «Дикой пальмы», я поднял глаза на Тесс — мне хотелось поговорить с ней, попытаться объяснить, что не все потеряно, что я получил еще один шанс и лучшие времена обязательно настанут, если только она сможет в меня поверить.

Жена смотрела на меня и улыбалась.

Она наклонилась, взяла меня за руку, и я понял, что все уже решено.

— Смотрите, — сказала Кива.

С огромным усилием лиса запрыгнула на забор в дальнем конце сада. Я с надеждой подумал, что это не перелом. Скорее всего, она порезала лапу, и рана скоро заживет.

Стоя на заборе, лиса обернулась и поглядела на нас.

— Она просто пытается выжить, правда? — сказал Рори.

Едва мой сын произнес эти слова, как лиса спрыгнула вниз и исчезла.