Любовь побеждает все - Мари Клармон

— Это точно!

Ева начала вырываться, как мышь из лап кота. Набрав побольше слюны в рот, она плюнула Джорджу в лицо. А потом почувствовала спиной тепло человеческого тела. Это Эд подбежал к ней сзади, и Ева, не долго думая, резко откинула назад голову. Затылком она попала прямо ему в нос, и от боли у нее потемнело в глазах.

— Черт! Вот черт! — воскликнул Эд. Снег хрустнул под его сапогами, когда он отшатнулся в сторону.

Джордж покраснел от ярости.

— Ну, дрянь, с весельем покончено, — зарычал он и толкнул ее на землю.

Ева ударилась локтями о лед. От боли она едва могла дышать. Перед глазами все поплыло, и Ева заморгала, стараясь не выпускать из виду двух негодяев.

Джордж встал над ней и заявил:

— А ты храбрая стерва!

Ева пыталась собраться, подчиняясь пылающей внутри нее смеси страха и ненависти. Она не чувствовала себя побежденной, хоть и растянулась на земле перед двумя крепкими мужчинами.

Джордж шагнул к ней, и Ева выкинула вперед ногу. Каблук ударил в колено, и мужчина застонал, падая на землю.

Ева отчаянно попыталась встать, но теперь уже Эд кинулся к ней и наступил сапогом ей на руку. Крик сорвался с ее губ. Эд был таким тяжелым, что, казалось, она слышала, как хрустят кости под его ногой.

Мерзавец наклонился к ней. Ева сглотнула и ткнула пальцами ему в глаза. Он тряхнул головой, и ногти лишь поцарапали его щеку. В этот момент Ева поняла, что проигрывает. Тогда она решилась на последний шаг и сделала то, что раньше никогда ей не помогало.

Ева закричала. Потом, набрав воздуха в легкие, закричала опять. И снова. Звук ее голоса резал воздух, словно нож в руках сумасшедшего. Что бы ни случилось, она будет бороться до конца.

Йен сломя голову вбежал в переулок. Когда он увидел то, что там творится, то сразу же сжал кулаки, готовясь к драке. Мир вокруг замер, а потом закрутился с бешеной скоростью.

Ева лежала на земле. Она дралась, как бешеная, но явно проигрывала. Ее платье было разорвано, бледную грудь и длинные ноги обжигал ледяной ветер.

Ярость с небывалой силой вспыхнула в сердце Йена, заполнила его целиком. И вдруг им овладело странное спокойствие. С этим чувством он бросился вперед, к деревянной доске, лежавшей на снегу. Йен нагнулся и взял ее, а потом побежал к Еве. Его сапоги вгрызались в снег с бешеной скоростью, и двое мужчин не успели заметить, что они тут не одни. Йен размахнулся доской, как битой для крикета, и ударил.

Конец доски попал в голову мужчине пониже ростом. Его шея дернулась, изо рта потекла кровь. Высокий вскочил на ноги и вытащил нож из кармана. Но Йена это не напугало. Он думал только о лежавшей на земле Еве и потому тут же рванул вперед, схватил нападавшего за запястье и резко отвел кисть в сторону. Мужчина взревел, когда кость с треском переломилась, и нож выпал из его руки.

Второй бандит пытался прийти в себя, шатаясь из стороны в сторону и пряча лицо в ладонях. Штаны почти спали с его бедер.

Йен посмотрел на высокого мужчину. Схватив его за грязную рубашку, он спросил:

— Что, нравится обижать женщин?

Бродяга сглотнул. Его кадык заходил вверх-вниз.

— Она же продажная женщина. Глянь на нее.

— Она — моя, — проревел Йен, а потом ударил кулаком ему по лицу. Мужчина упал на землю, а Йен бросился на него сверху и продолжил бить. Чьи-то руки схватили его за плечи, и он обернулся, готовый защищаться.

— Перестань! — крикнула ему Ева.

Рука Йена остановилась в воздухе. Он посмотрел на мужчину, который без движения лежал на земле. Йену не хотелось останавливаться. Ужасное воспоминание о том, как Ева изо всех сил отбивалась от двух грязных бродяг, пробудила в нем зверя. Он опять схватил негодяя за рубашку, а ладонь сама сложилась в кулак.

Пальцы Евы несильно, но настойчиво сжали его плечо.

— Ты убьешь его, — сказала она.

— Этого я и хочу.

Мужчина застонал.

— Не надо. — Ева потянула Йена за руку. — Пойдем отсюда.

Ярость кипела в нем. Йен не желал уходить, но в то же время не хотел, чтобы Ева видела такие кровавые сцены. Наконец он опустил кулак. Йен совсем потерял голову, что случалось с ним крайне редко.

Не в состоянии говорить, Йен посмотрел на Еву. И его накрыла очередная волна ярости. Боже, как она выглядела! Разорванное платье едва прикрывало ей тело: дыры демонстрировали ноги и живот. Левой рукой Ева придерживала на груди рваный лиф.

— Да, нам нужно идти, и прямо сейчас, — с трудом произнес Йен. Его тело трясло от злобы на двух бродяг, которые напали на Еву. — Ты можешь идти?

— Да, — ответила она.

Ева, хромая, подошла к своей накидке, которая лежала в стороне. Под ней разорванное платье было почти не видно. Но пострадавшее в драке лицо скрыть было невозможно. На щеке Евы уже расцветал большой фиолетовый синяк.

Йен повернулся спиной к двум мерзавцам, лежавшим на снегу. Ему отчаянно хотелось обнять Еву, помочь ей скорее забыть этот кошмар. Но почему она не плакала? Почему не дрожала и не искала успокоения на его груди, как это сделала бы любая другая женщина на ее месте? Ответ пришел быстро. Конечно, Ева не в первый раз сражалась за свою жизнь.

Йен протянул к ней руки, но остановился. Его сердце сжалось от боли. Он не мог коснуться ее — во всяком случае так, как ему хотелось. То, что у него не было права обнять Еву, почувствовать, что она жива и в безопасности, разрывало ему душу.

— Ты слишком храбрая.

— Приходится быть такой, потому что не хочу просто лечь и умереть, — на удивление спокойно, с долей юмора ответила она.

Это прозвучало жутко, но Ева была права.

— Пойдем, — сказал Йен.

Ева едва заметно кивнула, и они быстро пошли вниз по переулку, оставляя место драки позади. Но Йен знал, что память об этом еще долго будет преследовать их обоих.