Отчаянные - С. Стивенс

– Что он натворил? – поджала губы Дженни.

Лицо ее было бесстрастным, как будто ничто на земле не могло ее потрясти. Знакомое чувство. Впрочем, ей правильнее было бы спросить, чего Гриффин не сделал.

– Анна, невелика беда, – вздохнула я, зная, в чем дело.

Она уставилась на меня. Остальные – тоже, шокированные. Обычно я не защищала Гриффина.

– Мальчик, Кира. Он наградил меня мальчиком. Во всем этом… фиаско… я просила лишь об одном: сделай мне девочку! Но этот идиот и тут накосячил!

– Но он же не может управлять… – нахмурилась я.

Мне пришлось замолчать под ее ледяным взглядом. Когда до девчонок дошло, из-за чего негодует Анна, Кейт взвилась:

– О господи! У тебя будет мальчик – поздравляю! Мальчишки такие ми-лаш-ки… – Кейт сбилась, когда глаза Анны обратились к ней.

Какое-то время стояла тишина, а затем Дженни осторожно проговорила:

– Я уверена, что получится преотлично. – Анна затопала на нее, и Дженни, пожав плечами, уступила: – Согласна, Гриффин – придурок.

– Еще бы! – мгновенно просветлела Анна. – Мне ли не знать?

Следующие пять минут мне оставалось лишь качать головой, пока Анна разорялась насчет своего дружка. Иногда приходится покорно соглашаться, и неважно, о чем идет речь. И пусть даже Анна раздувала из мухи слона, никто из нас не собирался спорить с тем фактом, что Гриффин действительно был идиотом.

В итоге Анна выпустила достаточно пара, чтобы проститься со всеми и помочь мне погрузить багаж в старую «хонду» Денни. Точнее, она только следила за погрузкой. У меня было две сумки – по-моему, очень скромно для путешествия без обратного билета. У Анны их было три, набитых битком, и плюс к этому – ручная кладь, объемом превосходившая ту, что могла уместиться на полке в салоне.

Мой телефон проснулся, едва я устроилась и стюардесса велела нам выключить электронные приборы. Решив, что это Келлан, благо я написала ему, что мы скоро взлетаем, я украдкой проверила входящие и улыбнулась, увидев сообщение от Денни. «Я буду скучать, подруга. Удачи, и береги себя».

Я только покачала головой: Денни любил многозначительность. Я хотела было показать его послание Анне, чтобы та изменила свое к нему отношение, но, стоило ей взглянуть на текст, она моментально решила бы, что мы все-таки переспали. Не желая вновь отстаивать свою безгрешность, я выключила мобильник и сунула его в сумку.

Лететь до Лос-Анджелеса было недолго, но я вертелась на месте, играла гитаркой на шейной цепочке и теребила губу все время, пока мы находились в воздухе. Я даже попробовала писать, но не могла сосредоточиться и в итоге убрала блокнот. Мне хотелось одного: поскорее оказаться с Келланом. Когда самолет пошел на посадку, сердце уже отчаянно колотилось, а когда мы остановились, я даже дышала с трудом.

– Угомонись, озабоченная! – рыкнула на меня Анна.

Но я не могла успокоиться. И вовсе не была озабоченной – я просто нуждалась в нем.

Выход из самолета был общим. Я схватила сумку и устремилась к двери, не успела Анна подняться. Мы сидели почти в середине салона, но на трапе я оказалась второй. По пандусу я неслась вся на нервах – чего доброго, не замечу Келлана в море путешественников и гостей, заполнивших огромный аэропорт. Если я не отслежу его на выдаче багажа, придется написать ему сообщение.

Я устремилась по коридору в зону прилета. Быстро оглядев толпу, колыхавшуюся в ожидании друзей и близких, я начала смеяться. Келлан стоял прямо по центру впереди всех, воздевши руки на манер Джона Кьюсака из фильма «Скажи что-нибудь». Правда, у того был магнитофон, из которого орал Питер Гэбриэл, а Келлан гордо держал табличку с непотребно крупными черными буквами: «МИССИС КЕЛЛАН КАЙЛ».

Мне следовало знать, что Келлана не прозеваешь. Он выделялся даже без таблички.

Сдавленно рассмеявшись – одновременно у меня вырвался всхлип, – я рванулась к нему. Не верилось, что наконец-то мы вместе и на сей раз я никуда не уеду. Келлан едва успел бросить табличку и поймать меня в свои объятия. Я уткнулась ему в шею, обвила его ногами за талию и прижалась изо всех сил. В ноздри ударил его чистый мужской дурманящий запах. Теплые руки Келлана гладили меня по спине. Моя нервная трясучка улеглась. Я прилетела. Мы были вместе.

Почувствовав, что готова залиться смехом, я отстранилась. Келлан, сияя, смотрел на меня. Может быть, мне лишь показалось, но его полуночно-синие глаза стали еще темнее, а ресницы – длиннее. Даже кривая улыбочка была чувственнее, чем мне помнилось. Не знаю, как это возможно, но за недолгое время моего отсутствия он сделался еще привлекательнее.

– Скучала? – промурлыкал он и сделал движение, отчетливо говорившее: «Хочу вкусить твоих губ».

Усмехнувшись, я тотчас оказала ему такую услугу. Даже рот его был нежнее и милее. Когда язык Келлана коснулся моего, а рука скользнула ниже поясницы, я вспомнила вдруг, что мы находимся в чрезвычайно людном месте, полном юных и невинных глаз.

Извернувшись, я высвободилась и встала на землю. Он надулся, что было еще очаровательнее, чем улыбка.

– Эй! Мне же было приятно!

– Ага, я знаю.

Я положила ладонь ему на живот, и Келлан сжал мои пальцы, мигом просветлев. Он издал смешок и нагнулся за своей табличкой. Я подавила соблазн взъерошить его неимоверно сексуальную всклокоченную шевелюру. Когда он выпрямился, я указала на хвастливый плакат:

– Хорошая вывеска!

– Я сразу подумал, что тебе понравится, – улыбнулся Келлан.

Перечитав надпись, которая теперь оказалась у его бедра, я нахмурилась:

– Знаешь, я не собираюсь называться миссис Келлан Кайл. Это слишком старомодно.

Он глянул на плакат, потом на меня:

– Что? Разве не здорово взять полное имя мужа?

На слове «мужа» он тронул мое обручальное кольцо, откровенно гордый возможностью считать меня своей женой.

– Келлан, это сексизм. У меня есть свое имя. Мне незачем брать твое.

Я погладила мягкую черную ткань, обтягивавшую мышцы его груди. Чтобы добавить словам вескости, я начертила свое имя поверх секретной татуировки над сердцем. Келлан чуть содрогнулся и засверкал глазами.

– Только фамилию, – шепнула я.

Его страстный взгляд обратился к моему рту. Губы разомкнулись, и я восторженно наблюдала, как он провел языком по нижней и медленно прикусил пухлую плоть. Это оказало на меня гипнотическое воздействие – как минимум.

Я уже прикинула, как долго нам удастся миловаться, пока нас не оштрафует Управление транспортной безопасности, когда какофонию аэропорта перекрыл громкий оклик:

– Спасибо, Кира! Я чуть не родила, пытаясь снять с верхней полки свой багаж!

Мы с Келланом оглянулись: моя сестра раскраснелась. Она топала к нам, то и дело сдувая прядь волос, падавшую ей на глаза. Ее вид буквально вопил о тяжелейшем физическом труде. Келлан уронил мою руку и шагнул к ней: