Иллюзия полета - Бьюла Астор

— Где — с вами?

Он рассмеялся.

— Мне нравятся ваша манера общения и ваш взгляд.

Она жалко улыбнулась и приказала себе молчать, размышляя о том, откуда она знает, как себя вести.

Палец на ее шее вдруг превратился в ладонь, и Род легким толчком повалил ее на спину. Джун была так потрясена, что, округлив глаза, лишь следила за его действиями. Ее губ коснулись настойчивые сухие губы Ланса; усы больно кололи ее лицо. Его рука оказалась на ее груди, и он застонал, скользя по ее телу.

Джун задохнулась, и язык Ланса, воспользовавшись возможностью, проник в ее рот. О! Она знала, что самое главное — изгнать из мыслей и действий девственницу, но она не думала, что будет так мало нежности. Род, похоже, был полон решимости брать и не сомневался, что она должна покориться, и как можно быстрее.

Неужели так же было и с Эффи? А Джун-то думала, что начало сексуальной жизни женщины не должно сопровождаться болью и страхом!

Она вздрогнула от неожиданности, когда его пальцы больно сжали ее грудь.

— Не надо!

— О детка… — простонал он, не обращая внимания на ее протест, видимо думая, что это часть тонкой женской игры. Его пальцы скользнули по ее спине и резким движением расстегнули застежку купальника.

Она забилась в испуге и неожиданно для себя выкрикнула:

— Убирайся!

Слово прозвучало невнятно, так как его губы в это время жадно обхватили ее рот, но он понял.

— Ни за что! После того как я целый день потратил на ухаживание за тобой?! Мы сыграли эту игру. А теперь давай расслабимся и получим удовольствие.

Он сдернул с ее плеча бретельку. Джун в ужасе закричала и стала что было силы колотить руками по его спине.

— Перестань! Я передумала. — Она чувствовала, что прежняя Джун в своем репертуаре, и ненавидела себя. Эффи, разумеется, будет сердиться, но она не могла переступить через это. Сейчас она отчетливо понимала, что если ужасная сцена на столе в кухне испачкала ее, то Род, будучи обыкновенным насильником, просто ее растопчет.

— Остынь, детка, — проворчал он. Его подбородок скользнул по ее лицу. — Хватит! Сначала это было интересно, но я уже устал от этих игр.

Он схватил ее запястья и прижал руки к траве за ее головой. Хотя она мотала головой из стороны в сторону, вопя и отбиваясь, он грубо впился в ее губы и просунул язык в рот. Она пыталась пнуть его ногой, но он был сильнее.

Джун боролась, но ее усилий явно не хватало. Ланс резким движением перехватил ее запястья левой рукой, а правой принялся быстро стягивать с нее оставшуюся одежду. Его ногти больно скользнули по ее плечу, оставив глубокие царапины. Они были слишком далеко от танцующих, чтобы кто-нибудь мог услышать ее крики, заглушаемые оркестром.

Джун потеряла надежду. Она закрыла глаза и отвернулась, чтобы не видеть безумный, полный похоти взгляд. Она слышала сопение, вскрики, доносившиеся словно издалека. Может быть, все это происходит не с ней?

Внезапно тяжесть тела, прижимавшего ее к земле, куда-то исчезла. Она не могла понять, как это произошло, и, прежде чем открыть глаза, инстинктивно отползла в сторону, к кромке воды. Почувствовав нежные прикосновения волн к щиколоткам, она вскочила на ноги, чтобы убежать, но прежде бросила поспешный взгляд в ту сторону, где должен был быть Ланс. Она не поверила своим глаза: Гордон, а не Род шел к ней, и на лице его была ярость.

— Черт возьми, Джун! Что здесь происходит?!

Она вновь обессиленно опустилась на песок. Почему он так кричит?!

— Достаточно! Я и так слишком много перенесла сегодня! — Джун разрыдалась.

Это произвело неожиданное действие на Гордона. Он поднял ее на ноги и прижал к своей обнаженной груди. Она слышала успокаивающее биение его сердца.

— Извини, — прошептал он. — С тобой все в порядке?

Она наслаждалась его объятиями, запахом его кожи, его теплым дыханием.

— О! Гордон!.. — Его имя, впервые слетевшее с ее губ, прозвучало очень естественно. — Да… все в порядке. Пойдем. А где Ланс?

Он бросил на нее быстрый раздраженный взгляд.

— Приходит в себя.

Джун нахмурилась.

— Ты избил его?

— Я бы сказал, оставил без сознания.

Джун посмотрела на то место, где несколько минут назад она боролась в Родом. Из травы выглядывала только ступня.

— Он придет в себя?

— И довольно скоро, чтобы стоять в очереди безработных.

— О нет, Гордон. Это была целиком моя вина! — Джун попыталась высвободиться из его объятий, но была слишком слаба для этого. — Отпусти меня, Гордон. — Она расплакалась, не в силах больше сдерживать накопившиеся эмоции. — Ты не должен наказывать его.

— Неужели? Ты хочешь сказать, что просила его изнасиловать тебя?

Джун потерла запястья, на которых уже начали проступать синяки.

— Нет. Конечно же нет!

Он кивнул.

— И не просила его остановиться?

— Да, да, я просила, но он не слушал меня.

— Черт возьми, Джун! Разве ты когда-нибудь просила остановиться меня?

Этот простой вопрос застал ее врасплох. Разумеется, она делала это — мысленно. И он всегда понимал и отпускал ее. Неохотно, но отпускал. Джун опустила глаза.

— Так чья же это вина?

Он был прав. Ланс — законченный эгоист. И если бы Гордон не поспел вовремя, он изнасиловал бы ее! Проведя рукой по волосам, она надломленно произнесла:

— Мне нужно смыть с себя этот запах.

Она бросилась в море, с наслаждением погружаясь все глубже и глубже в его теплые воды.

Ее ноги больше не касались дна океана, и она легла на волны, подставляя лицо ласковому бризу. Джун приподняла голову и крикнула стоявшему на берегу Гордону:

— Со мной все в порядке. Возвращайся к гостям.

— Ты уверена? — озабоченно спросил он.

Джун кивнула.

— Я могу позаботиться о себе сама.

— Ну что ж, дорогая, посмотрим. — И не двинулся с места.

— О… — Улыбка вдруг исчезла с ее лица. — Как ты догадался, что мне понадобится помощь?! — стуча зубами, воскликнула она. Ей стало очень холодно, хотя стоял теплый тропический вечер. Дрожа, она с трудом добралась до твердого дна под ногами и поспешила к берегу.

— Я думаю, это шок, Джун. Лучше позволь мне отвести тебя в дом. Ты в любой момент можешь почувствовать слабость.

— Я не собираюсь падать в обморок.

— Постарайся помнить об этом.

Он протянул руку и, вытащив ее из воды, внезапно крепко обхватил рукой за талию.

— Если у тебя закружится голова, дай мне знать.