Мой любимый враг - Рита Навьер

За разбитые тарелки тетя Люба, посудомойка, обычно поднимает ор до потолка, но сейчас, когда Рощин подал ей на выброс осколки, она лишь недовольно сжала губы и проворчала что-то под нос.

Я, все ещё пылая от смущения, пробормотала «спасибо» и пошла на выход. Рощин – следом.

– А ты же не поел? – удивилась я.

– Расхотелось, – слегка пожал он плечом.

Мы снова брели с ним рядом по коридору, как тогда, после библиотечного закутка. Только тогда мы шли с ним порознь, и неловко было настолько, что я не выдержала и убежала. А сейчас… тоже, конечно, чувствовалась неловкость, но иначе. И, главное, казалось, будто мы идем вдвоем, вместе. И даже не потому, что я нарочно шла медленно, и Рощин – точно так же. Это было внутреннее ощущение, похожее на то, что возникло утром.

Правда, он так и оставался серьезным и даже не пытался завязать со мной разговор, как будто молчание ничуть ему не мешало. А я так не могу. То есть не то, что мне обязательно нужно болтать, но молчать мне комфортно только с теми, кого я давно и хорошо знаю или на кого мне абсолютно плевать.

– Извини, что я сегодня на тебя наехала, – нашла я благовидный предлог нарушить наконец затянувшуюся паузу.

Он скосил глаза и вдруг улыбнулся. Совсем чуть-чуть, буквально краешком губ, но зато взгляд его так заметно потеплел. В душе я, конечно, просияла, но сумела улыбнуться под стать ему – слегка.

– Не за что извиняться. А есть мысль, кто это мог быть?

– Я думаю, что это Лабунец.

Он ничего не ответил, но, по-моему, не согласился с моим предположением.

– Уверена?

– Не совсем. Иначе бы… – Я осеклась, чуть не выпалив, что иначе бы задала Лабунцу жару. Все-таки не хочется мне, чтобы Рощин считал меня скандалисткой. Интуитивно мне казалось, что ему всё такое претит.

– Иначе – что? – снова улыбнулся он.

– Иначе я бы ему предъявила, – подобрала я приличную формулировку. – Ну а что? Я почти два часа под дождем простояла, хорошо хоть не простыла. И времени сколько убила – прождала напрасно…

Черт! Я снова смутилась. Ждала-то ведь я Рощина, и он в курсе. И наверняка понимает, что нравится мне.

– Жаль, что я этого не знал, – ответил он с полуулыбкой.

– Мне совсем не до шуток.

– Я и не шучу.

Мы вышли в фойе, поднялись вдвоем по центральной лестнице, и мне казалось, что все на нас пялятся. Но тут опять так невовремя прозвенел звонок.

– Тебе куда? – спросила я.

– У нас алгебра.

– Значит, на третий этаж. А у нас география, мне туда, – я махнула рукой в сторону кабинета географии. – И… спасибо тебе ещё раз, что помог в столовой.

– Не стоит.

Я отвернулась и пошла на урок, не в силах больше сдерживать улыбку. Хорошо хоть он не видел моего цветущего лица. И вдруг он окликнул:

– Таня…

Я остановилась уже у самой двери, развернулась, глядя на него удивленно-вопросительно, пока он, держа руки в карманах, не спеша приближался ко мне.

– Знаешь поговорку, клин клином вышибают? – подходя, спросил он.

Я кивнула, совершенно не понимая, куда он клонит.

– Ну вот, чтобы перекрыть неприятные впечатления от вчерашнего свидания, надо сходить на другое.

– А-а, вот ты о чем. Ну да, – улыбнулась я. – Наверное…

– Это значит «да»?

Я сморгнула.

– Что?

Он шагнул ближе. Вынул левую руку из кармана, оперся ладонью в стену и подался чуть вперед… и внезапно оказался так близко, что у меня перехватило дух и плечи осыпало мурашками.

– Так, может, повторим наше свидание? Только теперь по-настоящему…