Девочка Севера - Олли Серж

Сергей

— Я все, — Соня, кутаясь в мой халат, застывает на пороге кухни и кусает губы.

Стараюсь не утекать в размышления о том, какая у неё сейчас нежная и горячая кожа после душа. И как мне бы хотелось исследовать ее губами… всю-всю.

— Кушать хочешь? — прокашливаюсь, выбрасывая сигарету, и захлопываю окно.

— Можно мне просто молока? — опускает глаза.

— Подходи и бери, — киваю ей.

— Самообслуживание? — Иронично плывет ее интонация, а губы трогает улыбка.

Мое дыхание срывается. Понимает она или нет, что творит со мной?

Чтобы хоть чем-то занять руки, достаю из холодильника коробку молока и стакан из шкафа над плитой.

— Запомнила, где что находится?

— Спасибо, — подходит к кухонному гарнитуру и наливает молоко.

— Я бы с удовольствием посмотрел на то, как хорошие девочки занимаются самообслуживанием, — окончательно сокращаю между нами расстояние и замираю за спиной Сони. Сжимаю руки в кулаки, потому что они бессовестно тянутся к ее поясу на халате.

Пульс подскакивает и начинает колотиться по венам. Ах, какая это была плохая идея, привести ее сюда. Рано или поздно… просто наброшусь же и загрызу.

— Вы о чем? — ведёт плечиками.

— Да так, — ухмыляюсь пошлым взрослым фантазиям. — Как-нибудь расскажу.

— Я бы хотела погреть молоко и… дайте пройти! — просит с отчаянием в голосе.

Отхожу на два шага в сторону. Соня сбегает от меня к микроволновке и оттуда бдит, чтобы дистанция больше не уменьшалась.

Тяжело нам придётся. Выдыхаю, стараясь угомонить свои разбушевавшиеся инстинкты.

— Будешь спать в моей спальне. Постельное белье лежит в шкафу. В гостиную не пущу, там тьма разного, непредназначенного для психики нежных сопливых девочек.

— Я не сопливая, — вспыхивает и выпрямляет спину, будто я задел что-то женское.

— Да, — решаю ее немного подразнить, раз уж сама зацепилась. — А кто цветы на снегу слезами опрыскивал?

— А вы совсем-совсем никогда не плакали? — выдаёт, обижено поджимая губешки.

— Так мужчины ж не плачут, — отвечаю ей, едва сдерживаясь, чтобы не засмеяться от странного вопроса.

— Да нет, вы не поняли, — облизывает губы. — Когда вы последний раз радовались или огорчались? Вот так, чтобы прямо до слез?

Я смотрю на неё с сомнением. И вроде ж серьезно спрашивает. Это вызывает в груди странное чувство паники. Хочется снова отшутиться или рявкнуть, но я делаю обратное. Пропускаю этот вопрос глубже, пытаясь ответить максимально искренне.

— Радовался. Когда Ковальчук в овертайме канадцам забил, — улыбаюсь, вспоминая, что тогда с парнями мы только из армии вернулись.

— Кто такой Ковальчук? — Соня хмурится. — Вы про футбол?

— Про хоккей… — выдыхаю, в очередной раз осознавая разницу в нашем возрасте. — Чемпионат мира был.

— Вы любите хоккей? — переспрашивает с улыбкой. — У страшного Северова есть увлечения?

— Это было давно и неправда, — резко отзываюсь, прерывая ее веселье.

— Я бы хотела лечь здесь, — обхватывая себя крест на крест руками, стреляет глазами на кухонный диванчик.

— Почему? — не догоняю я.

— Потому что там ВАША кровать.

А да… И в этом весь смысл.

Мне хочется рявкнуть, чтобы привыкала, но я просто отталкиваюсь кулаками от столешницы и иду в коридор. Достаточно поговорили.

— Возражения не принимаются, — придаю голосу жесткости, тормозя на пороге. — Постарайся лечь спать, к тому времени, как я выйду из ванны, — оглядываюсь на Соню.

Она достаёт из пищащей микроволновки стакан молока. Делает глоток и облизывает язычком верхнюю губку.

Мой пах взрывается. Просто мазохизм какой-то!

В ванне специально зависаю на подольше, пытаясь себя успокоить контрастным душем. Тело предательски ноет. Ну я же не пацан, чтобы расслабляться при живой бабе самому… или все-таки самообслуживание? Намыливаю шампунем сначала голову, потом тело… и ничего не могу поделать! Желание становится невыносимым!

Прикрываю глаза, представляя наши с Соней поцелуи и срываюсь, помогая себе разрядиться. Мое тело протряхивает. Вау… Дожился, мать твою, Северов!

Не понимаю на кого злюсь больше. На себя или на девочку-динамо. Но все как-то через задницу выходит! Да ещё и вопросы такие задаёт…

Когда выхожу из душа, в квартире меня встречает тишина. Чистый стакан стоит около раковины. Моя кружка тоже вымыта и висит на подставке.

Вытягиваю из пачки сигарету и пишу сообщение секретарше с заданиями на завтра. Поверяю события календаря и вспоминаю про корпоратив. Не пойти нельзя. Соню вести с собой тоже не вариант. Ей ещё работать в этом коллективе, а у продавцов свои междусобойчики. Они в нашем корпоративе не участвуют. Сказать? Хрен его знает. Отчитываться за каждый шаг перед женщиной с сомнительным статусом в своей жизни — плохая политика.