НеВозможно - Даниэла Стил

– Я могу приготовить спагетти, – предложил он.Саша подумала и согласилась. Пусть лучше займется делом. Вот она его накормит,отругает за то, что нагрянул без приглашения, и отправит в общежитие. Чем онпотом займется – ее не касается. И не будет касаться. Никогда!

Оба занялись готовкой и уже через полчаса сидели за столом иоживленно спорили о двух художниках, которых представляла Сашина галерея. Лайамсчитал одного превосходным и многообещающим мастером, вполне заслужившим все тевозможности, которые открывала ему Саша; зато второго он назвал полнойбездарью, которой она может только стыдиться. По мнению Лайама, картины егобыли не чем иным, как подражательством, поверхностным, пустым и претенциозным.

– Я его на дух не выношу. Полный кретин! – Побольшинству вопросов суждения Лайама были весьма категоричны.

– Да, это точно, – согласилась Саша. Она тоже егонедолюбливала. – Но его работы идут нарасхват. И музеи его любят.

– Да они просто лижут ему задницу, потому что у негобогатая жена. – Тут Лайам бросил быстрый взгляд на Сашу и хмыкнул: – Вотстанем вместе жить, и про меня так начнут говорить. – Он так это произнес,что Саша вся напряглась.

– Не переживай, не станем. Этой проблемы у тебя небудет. – Она произнесла это с грустью. – Есть еще одна причина,почему нам не стоит этого делать.

– Хочу обратить твое внимание, – сказал вдругЛайам и стянул с одной ноги мокрый сапог. Ничего примечательного она неувидела. Но тут же поняла: на нем были белые спортивные носки. Лайам сгордостью покачал ногой. – Видала? Носки! Это я для тебя надел. Ваэропорту купил. – В сапогах носки были не видны, но, как ребенок,жаждущий угодить маме, он хотел, чтобы она увидела и похвалила его.

– Лайам, ты умница, – смеясь, проговорила Саша. Ивсе равно она была тронута. Было видно, что он хотел сделать ей приятное,заслужить похвалу. Но чтобы повзрослеть, одних носков мало, а взросление емукак раз не грозит. Все в его облике говорило за то, что он мальчишка и «шальнойхудожник». И что, как он с гордостью утверждал, никому его не обуздать. Это ужепробовали сделать и его отец, и братья, и он их всех послал. А Саша и нервалась его перевоспитывать. Она хотела, чтобы он сам себя обуздал и стал наконецвзрослым. Взять хотя бы его появление в Париже. Сильный ход! Но опять-такисумасбродный и импульсивный. Он не прислушался к тому, о чем онапросила, – держаться от нее подальше и забыть о том безумстве, какое онисовершили в Лондоне.

– А чем ты сегодня собиралась заниматься? –поинтересовался Лайам, когда с ужином было покончено. Причем, оба они получилиот него удовольствие.

– Да ничем. Почитать. Лечь спать. Я редко куда-товыбираюсь по вечерам.

– А что так? Тебя же, наверное, приглашают на все эти деловыеи не очень тусовки, – Он нахмурился.

– Причины очевидны. Тоска. Одиночество. Когда я куда-тоиду одна, я стремительно впадаю в депрессию. Все время чувствую себя лишней.Или единственной тварью без пары, по ошибке забредшей на Ноев ковчег. Друзья начинаютменя жалеть, это угнетает еще больше. Я выхожу в свет только по необходимости,с клиентами.

– Ты должна делать это чаще, – убежденно сказалЛайам, как если бы она спрашивала его совета. – Нужно больше радоватьсяжизни. Нельзя все время сидеть в пустом доме, читать и слушать, как стучитдождь. Господи, да если бы я так жил, я бы давно повесился. – Саша нестала говорить, что порой ее и тянет повеситься, и не раз после кончины Артураона подумывала об этом всерьез. Единственное, что ее останавливало, – этомысль о детях. Если бы не они, ее, возможно, уже давно не было бы на свете.Интуитивно Лайам это почувствовал. И не стал ее винить, ведь она жила такойуединенной, такой одинокой жизнью. У нее осталась только ее галерея. Да редкиевстречи с детьми. – Завтра поведу тебя в кино. В Париже показываютсамурайские фильмы? – деловито осведомился он, помогая ей убирать состола. Саша рассмеялась.

– Понятия не имею. Ни разу не видела. – Он еезабавляет, это точно. Ей вдруг бывает с ним так весело, как не было уже многолет. А может быть, и вообще никогда.

– Обязательно надо посмотреть! Классное кино. Оченьполезно для души. Можно даже субтитров не читать, только слушать звуковой ряд.Они рубят друг друга в капусту и при этом издают потрясающие звуки. Отличное психологическоеупражнение. Ксавье, кстати, их обожает.

– Он мне никогда не говорил, – улыбнулась она.

– Стесняется небось. Строит из себявысокоинтеллектуальную натуру. А самурайские фильмы не для интеллектуалов. Ате, на которые он обычно ходит, я на дух не выношу. Я на них всегда засыпаю.

– Я тоже. – Саша рассмеялась. – Он любит этижуткие польские и чешские фильмы, которым, кажется, нет конца. Я с ним в киноне хожу.

– Вот и прекрасно. Зато со мной сходишь. Могу намелодраму сводить. Когда ты вообще в последний раз была в кино?

Саша задумалась и вдруг поняла, что ответ на этот вопросничем не будет отличаться от всего, что относится к ее жизни.

– Еще при Артуре.

Лайам кивнул, но ничего не сказал и взглянул на морозильник.У нее был современный американский холодильник и морозильная камера, большаяредкость в Париже. Артур настоял на этом, еще когда они занималисьпереустройством дома. Просторные ванные комнаты на американский манер – тожебыла идея Артура, эту роскошь мало кто из парижан себе позволял.

– У тебя случайно мороженого нет? – неожиданноспросил Лайам. – У меня к нему болезненное пристрастие.

Саша подумала, что это далеко не худший вариант. Куда хуже,к примеру, иметь болезненное пристрастие к самому Лайаму. А к вину за столомЛайам, как ни странно, даже не притронулся.

– Вообще-то… – Она открыла морозильник и заглянулавнутрь. Один лед. Десертов или мороженого Саша не ела. Да и в холодильникевсегда имелось только то, что оставляла домработница. Обычно это былкакой-нибудь салат, овощи, суп, иногда мясные деликатесы, сыр, курица. Сашамало ела. А у Лайама был аппетит здорового сильного мужчины. – Мороженогонет, ты уж извини. Я вообще не помню, чтобы когда-нибудь покупала или еламороженое.

– Серьезная проблема. – Лайам выгляделозабоченным. – Это может осложнить наши безмятежные отношения, –сказал он с самым невинным видом.

– В другой раз буду знать, – пообещала Саша, какбудто этот другой раз мог наступить. И вдруг ей пришла в голову однанеожиданная мысль. В этом месте она не была много лет, еще с тех пор, как детибыли маленькими. А теперь в ее жизни появился еще один ребенок, Лайам. –Одевайся. Хочу свозить тебя кое-куда, – с воодушевлением сказала она.Возражать явно не имело смысла.

– Куда именно? – заинтересовался Лайам. Но Саша неслушала, она уже надевала плащ и брала сумку. Она так и не успела переодеться –была в черном деловом костюме. В следующую минуту они уже были на улице. Сашанаправилась в гараж к крошечному «Рено». Лайаму пришлось изрядно изогнуться,чтобы поместиться на сиденье. Его длинным ногам не хватало пространства, затодля Саши это был идеальный вариант.