Сомнения Элли Эндрюс - Рут Сабертон

Я смотрю на Маркуса и внезапно сознаю неприглядную правду.

Все обретает несомненный смысл. Загадочные деловые встречи, постоянные телефонные звонки, которые столь часто заставляли Маркуса отменять свидания и уезжать в неподобающе ранний час, его странный интерес к делам Сэм и Мада и неуемное желание обсуждать экологические проблемы… как просто, черт побери. Мне становится дурно, когда я вспоминаю невинные на первый взгляд разговоры о готовящейся акции протеста, о местонахождении моих соседей, об их планах на будущую неделю. Циничное выуживание информации я искренне принимала за вежливый интерес бойфренда. Почему я оказалась такой дурой? Отчего поверила, что Маркус Лейси способен заинтересоваться такой, как я?

Глаза горят от слез. Как он посмел? Да, Маркус, вероятно, выжидал подходящий момент для нападения, с тех пор как повстречал меня на регате Хенли (и не только). Он, должно быть, писал кипятком от радости, когда я в тот злополучный день врезалась в его машину. И почему я не послушала предостережений Поппи?

– Я ему голову оторву, – говорю я. – Вот только спущусь с этого проклятого дерева. Поцарапанная машина кое-кому счастьем покажется…

Перед моим мысленным взором рисуется очаровательная картина: я разбиваю Маркусов «ягуар», подбираюсь с ножницами к гардеробу от-кутюр, а потом с самым острым разделочным ножом – к некоторым особо нежным частям его тела. Как он посмел так меня использовать?

– Успокойся, – поспешно говорит Сэм, когда я пытаюсь мерить шагами узкую платформу.

– После того как он мной попросту воспользовался? Ну уж вряд ли! – Я яростно бренчу наручниками. – Сними их, Сэм. Сейчас же. Я настаиваю! Я не собираюсь протестовать мирно. Я слезу с дерева, сяду в ближайший бульдозер и отутюжу его парадный костюмчик на веки вечные!

– Наручники… хм…

Несмотря на мои многочисленные провинности, сейчас именно Сэм выглядит виновато.

– У меня нет ключей.

– А у кого они? – кричу я.

– Кажется, у Мада, – весело отзывается Шон. – Если не ошибаюсь, он собирался приковаться в туннеле.

Я готова заплакать.

– Ключи где-то под землей, у Мада? Ради Бога, скажите, что вы шутите!

– Погоди-ка! – вдруг восклицает Сэм с горящими глазами. – Есть отличная идея…

Неудивительно, что я не спешу прыгать от радости. Когда Сэм в последний раз пришла в голову отличная идея, она предложила мыться в одной и той же воде во имя экономии и спасения планеты. Единственный плюс был в том, что я стала ходить каждый день в тренажерный зал ради тамошнего душа и в процессе почти победила целлюлит.

– Маркус обожает рекламу и хочет выглядеть хорошим парнем, не так ли? – радостно вещает Сэм. – Элли, вот твой шанс подпортить ему имидж. Как будет унизительно, если Маркус узнает, что его девушка принимает участие в акции протеста против его же собственных замыслов! Газетчикам понравится. А главное, он скорее всего не станет крошить лес, пока ты здесь. Давайте выставим Маркуса полным придурком! По-моему, идеальный план.

Меньше всего я желаю огласки. С другой стороны, чем плохо послать родным воздушный поцелуй и выступить в «Международных новостях»? Тогда, возможно, я оплачу тех-осмотр «Эстер».

– Ладно, – устало отвечаю я. – Что конкретно ты задумала?

План не самый изящный, но даже я вынуждена признать, что он может сработать. В нынешней политической обстановке, где консерваторы примерно настолько же в моде, как сандалии в сочетании с носками, Маркус умудряется держаться на плаву, постоянно оставаясь Славным Парнем. Публика охотно читает пикантные отчеты о его сексуальной жизни и неизменно прощает Маркуса за красоту, юмор и джентльменские манеры. Откуда простым смертным – рядовым избирателям – знать, что он просто негодяй? Если уж этого не поняла даже я, пока мы радостно целовались.

Мой общественный долг – разрушить иллюзию.

– Эй, Лейси! Эй ты, там! – Грубый ирландский акцент Шона звучит угрожающе, когда он обращается к толпе внизу. Он хватает меня за плечи и слегка трясет для пущего эффекта, но я почти не пугаюсь. Слава Богу, я по-прежнему прикована к дереву.

Маркус в желтом шлеме поднимает голову, и у него глаза лезут на лоб, когда он видит свою девушку в наручниках, в опасной близости от косматого экологического террориста.

– Привет, милый, – слабо отзываюсь я. – Хорошо, что ты пришел. У этих людей откуда-то взялась безумная идея, что ты намерен проложить дорогу через очаровательный старый лес. Они говорят, что не позволят мне спуститься, пока ты не пообещаешь убрать технику. Пожалуйста, скажи, что произошла какая-то глупая ошибка. Я-то знаю, как ты любишь природу. И потом очень нехорошо участвовать в таких делах. Я объяснила им, что ты не стал бы затевать ничего противозаконного.

На лице Маркуса появляется идиотское рыбье выражение. Не знаю, что он ожидал увидеть, но явно не Элли Эндрюс, которая болтает ногами в воздухе, как обезьяна. Хотя меня мутит от головокружения, да и самолюбие изрядно пострадало, я начинаю чувствовать некоторое удовольствие.

– Маркус! Помоги! – умоляю я, призывая на помощь все свои ограниченные актерские способности. – Я не переношу высоту! Я хочу вниз! Скажи им! Пожалуйста!

– Убери бульдозеры, и мы ее отпустим! – рычит Шон. – Иначе твоей подружке придется остаться с нами. Кто знает, что может с ней случиться?…

Журналисты просто вне себя от восторга, буквально не знают, за что хвататься. Огромный серый микрофон взмывает, как сумасшедший ястреб, над головой Маркуса, камеры тоже устремляются в небо. Маркус что-то говорит человеку в костюме, который стоит рядом. Оба качают головами и спорят.

– Ну? – кричит Шон. – Что будем делать?