Лики любви - Шэрон Уэттерли

– Ты купил «Лицедеев»… – утвердительно прошептала она.

Тьери повернулся к ней и одарил тяжелым взглядом.

– Да. – В знакомом голосе лишь угадывались бархатные интонации, которыми он соблазнял ее весь вечер. – Как только я увидел ее, то подумал, что картина написана будто про меня… Ты можешь ее забрать.

– Она и написана про тебя. – Констанс бессильно опустилась на пол и закрыла лицо руками. – И всегда была предназначена тебе…

По ее щекам потекли слезы, плечи задрожали. Через секунду Тьери оказался рядом с ней.

– Если ты не хочешь забирать картину, то почему плачешь? – с неожиданной заботой спросил он, обнимая ее за плечи.

– Я никогда не бросала тебя, – всхлипывая, проговорила Констанс.

– Я знаю. – Он прижал ее к себе, баюкая, как ребенка. – Даниэль звонил мне и все рассказал. Поэтому я вернулся, хотя уже почти уехал…

– Как хорошо, что это ты! – Поняв, что он не сердится, Конни прижалась к нему теснее.

– Почему же ты не захотела узнать меня сразу?

– Потому что думала, что это ты бросил меня.

– А почему убежала, не позволив мне даже поговорить с тобой?

– Я боялась, что снова могу полюбить тебя…

– Трусишка. – Тьери заботливо отвел волосы с ее лица и прикоснулся губами ко лбу. – Если бы ты тогда осталась в театре, мы давно были бы вместе. И мне не пришлось бы играть столько разных ролей…

– Сколько ролей? – Конни недоуменно отстранилась. – Я не понимаю.

– Когда я увидел тебя в театре, – он прикрыл глаза, словно вспоминая этот момент, – то понял, что должен быть рядом с тобой. Но ты, видимо, этого не хотела – ведь иначе не покинула бы зал с такой поспешностью. И я решил, что как внучка Гийома ты обязательно появишься в клубе Фонтеро. Я должен был снова завоевать твое расположение! Поэтому и сам там оказался, хотя вообще-то давно отошел от этих вечеринок. Но мне становилось плохо от мысли, что ты найдешь там другого мужчину, который уже навсегда заберет тебя у меня. Поэтому я решил всех опередить. До определенного момента мне казалось, что это получилось… Но потом ты снова надела черную маску. Значит, первый мужчина, встреченный тобой в клубе, не стал твоим избранником. Мне пришлось импровизировать на ходу – хорошо, что с собой был минимальный набор грима. Я выскользнул из зала, слегка изменил внешность и вернулся под черной маской. Я стал говорить другим голосом и вести себя иначе, зато ты ничего не заподозрила. На следующей вечеринке я надеялся увидеть тебя уже в красной маске, но ты снова была в черной! Однако в тот раз я был готов лучше, поэтому и лучше сыграл.

– И сколько же ролей тебе пришлось играть? – Неожиданное прозрение заставило Констанс широко распахнуть глаза.

– Столько, сколько мужчин уводили тебя из зала. – Тьери улыбнулся. – Я не мог позволить никому другому даже прикоснуться к тебе – и мне удавалось всегда быть первым.

– Индус, американец-ковбой, итальянец – это все был ты? Но как это возможно?

– Даниэль рассказывал мне со слов Брижит, что будет в очередном представлении, и я стал преображаться заранее. Правда, каждый раз я брал сначала красную маску. Но, видя, что ты не желаешь встретиться с предыдущим кавалером, тут же выходил из зала, гримировался и менял свою маску на черную. Я предлагал тебе разных мужчин, чтобы ты могла выбрать из них кого-то одного – и я стал бы таким, каким ты хотела меня видеть. Но ты каждый раз приходила в черной маске! С ума можно сойти: тебе не понравился ни один из них! Может быть, я бездарно исполнял свои роли? Или просто ни один любовник не оказался в твоем вкусе, потому что я просто не подхожу на эту роль? Мне уже стало казаться, что ты давно догадалась о моей игре и специально водишь меня за нос. – Он вскочил и возбужденно прошелся по комнате. – Ты можешь хоть сейчас мне честно сказать, который из этих образов тебе больше понравился?..

Наверное, Конни могла бы ответить честно, если бы не расхохоталась. Она сидела на полу, раскачивалась и смеялась, чувствуя, как ее отпускает напряжение, жившее в ней уже несколько месяцев. Вот что неуловимо общее было во всех этих мужчинах – каждый из них воплощал частичку ее Тьери. Она не сошла с ума, высматривая в каждом из них любимого, – он и в самом деле был в каждом из них. И только одно она могла сейчас сказать ему: что не позволяла себе отношений больше, чем на ночь, так как боялась стереть из памяти его драгоценный образ.

– Думаешь, это забавно? – с сомнением произнес Тьери. – Когда мы стали встречаться уже без масок, я не понимал, почему все те мужчины, которых я играю, тебе дороже меня настоящего. Правда, когда мы стали близки, ты, к счастью, перестала ходить в клуб – иначе я попросту свихнулся бы от ревности к самому себе! И был момент, когда мне стало казаться, что ты уже совсем принадлежишь мне – причем не иллюзорному человеку под маской, а именно мне… Но тут ты отменила поездку к моим родителям. В пятницу! Что я должен был подумать? Ты собиралась отправиться на очередную вечеринку в клуб Фонтеро и поэтому бросила меня!

– Я собиралась на вечеринку в клуб, чтобы выкупить картину у того, кто ее купил! – возмутилась Конни. – И подарить ее тебе, потому что я написала «Лицедеев» после той нашей ночи, десять лет назад…

И тут же снова тихо захихикала.

– Почему ты смеешься? – Он снова сел рядом с ней.

– Потому что до меня только что дошло, как глупо было бы выкупать картину у тебя, чтобы подарить тебе же. И как ты только осмелился предложить мне переспать с тобой за полотно? Неужели не догадывался, что я не просто откажусь от подобного предложения, но и теоретически могу ударить за это по лицу? – сердито спросила она.

– Я должен был проверить, согласишься ты на это или нет. Но самое главное – я до сих пор не знаю, что чувствовал бы, если бы ты сказала «да», – уныло заметил Тьери. – Наверное, это была бы измена мне… Но со мной же!

– И что бы ты сделал?

– Не знаю… Но этого, к счастью, не случилось. Ты сказала мне, что любишь другого.

– Да, сказала. Потому что я люблю тебя, а под маской был не ты… Нет, там был ты, но я не могла изменить тому тебе, которого видела без маски… Мы с тобой оба лицедеи, – пробормотала, запутавшись, Констанс.

– Я сбросил маску. – Он показал рукой на лежащий рядом с ними кусок алеющего бархата. – Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь меня простить за то, что играл в эту нелепую игру…

– Только если ты простишь меня за то, что я… была не с тобой, а каждый раз с новым мужчиной. – Она придвинулась к нему ближе и с нежностью коснулась губами его рта.

Вихрь от этого мимолетного прикосновения захватил их обоих, сплетя в прочных объятиях. Тьери еще что-то шептал в ее волосы, но Констанс уже не слышала его, отдавшись воле своего жаждущего тела. Ее руки жили как будто отдельной от нее жизнью, торопливо расстегивая пуговицы рубашки Тьери. Губы бесстыдно пробирались по обнажавшемуся в распахнутой одежде телу все ниже и ниже. Она чувствовала, как и он срывает с нее одежду, но не обращала на это внимания. Все, что происходило за границами этой комнаты, потеряло смысл. Мир сосредоточился на крошечном пятачке, где два человека – мужчина и женщина – любили друг друга.