Гори, моя звезда - Диана Стоун

Джемма запрокинула голову, не в состоянии противиться его неистовой страсти, но он внезапно прекратил поцелуй.

– Это мой отец попросил вас поцеловать меня? – дрожащим голосом спросила она.

– Нет. Конечно нет. – Эрнандо крепко до боли прижал ее к себе. – Это я желаю тебя. И целую потому, что мне этого хочется. Если бы мы были здесь одни, я бы занялся с тобой любовью, и знаю: ты бы не сопротивлялась.

Она прекрасно поняла, что он имел в виду, и вся подалась к нему, к его зовущим и жаждущим губам. Он вмиг стал таким удивительно близким и в то же время оставался таким загадочным! Она знала сладостный запах его кожи. Она тянулась к нему телом и душой, одновременно желая и ощущая горячую волну страха, что он помимо ее воли унесет ее куда-то, где все залито светом, где нет границ, где существует одно только чувственное наслаждение, которое превосходит все ее самые смелые ожидания.

Джемма потеряла счет времени. Она с жаром отвечала на поцелуи Эрнандо, обвив руками его шею, и таяла в его объятиях. Страсть возникла между ними с первой их встречи, когда Эрнандо впервые прикоснулся к ней в саду отеля, залитом лунным светом.

Его рука начала нежно скользить по ее груди, лаская набухший сосок, и она непроизвольно напряглась. Это было всего лишь легкое прикосновение, но оно мгновенно пробудило в ней необычайной силы желание.

Почувствовав ответную страсть, Эрнандо взял ее лицо в ладони и стал целовать щеки, нос, лоб, пока она не застонала от переполнявших ее чувств. Когда же он неожиданно отпустил ее, Джемма едва не упала – ноги не держали ее.

– Возвращаемся в лагерь поодиночке, – хрипло сказал он. – Они уже, наверное, беспокоятся.

Джемма, дрожащая и смущенная, продолжала стоять, не в силах сделать и шага.

– Я не смогу… – начала было она.

Но Эрнандо, нежно поцеловав ее в лоб, твердо сказал:

– Сможешь. То, что мы делаем, безумие, и мы оба это знаем. Но здесь мы в другом мире, в другом измерении. Здесь так легко потерять голову. Поэтому не принимай все всерьез.

Джемма опустила голову не в силах вынести его суровых слов, и они пошли к остальным. Руки ее дрожали, ноги были как ватные и еле передвигались. Не Анды, думала она, виноваты в их взаимном влечении. Не горы, а сумасшедшая страсть толкала их в объятия, которые она не сможет забыть никогда.

На следующий день решено было возвращаться в Сан-Хуан, и первым отрезком их пути была та самая узкая тропинка, где едва не погиб Джеймс Мэлфорд. Он мало говорил, стараясь держаться мужественно, и только произнес:

– Главное, держаться ближе к скале и смотреть, куда ставишь ногу.

Джемма решила следовать его совету.

Никаких проблем не возникло до тех пор, пока они не подошли к подвесному мосту. Идти с гор было легче. На ночь они всегда останавливались на месте своих прежних стоянок, но каждый ужин становился все скуднее. Запасы еды заканчивались.

Но для Джеммы самым трудным в походе был висячий мост, о котором она думала всю обратную дорогу. Она надеялась, что на этот раз сможет перейти его с кем-нибудь другим. Только не с Эрнандо. Но когда она увидела ненадежную конструкцию, вся ее отвага тут же испарилась. Джемма застыла, не в силах двигаться дальше.

– На этот раз с тобой пойду я, – решительно заявил Питер.

Но она поняла, что не сможет сделать и шага в сторону этого качающегося над пропастью сооружения, и не делала даже попытки идти дальше. Шутки Питера скрашивали ей обратную дорогу, но здесь, на мосту, ей было не до веселья. Ей нужна была сила Эрнандо и его хладнокровие.

Джемма в отчаянии оглянулась и увидела, что он наблюдает за ней.

– Не могу, – прошептала она, поджав губы, и, к своему стыду, поняла, что по ее щекам текут слезы.

Тогда Эрнандо молча подошел к ней, взял за руку и повел к мосту.

– Поговорите со мной, пожалуйста, – тихо попросила Джемма.

– Мы с вами уже переходили мост, и я уверен, что у вас хватит мужества сделать это еще раз. Не бойтесь. Со мной вы в безопасности. Я доведу вас до Сан-Хуана, а это самое главное.

Джемма немного успокоилась и, вытерев слезы, решила не думать ни о чем, кроме того что на другой стороне ущелья опасных мест уже не будет.

– Джемма, – ласково произнес Эрнандо через некоторое время. – Забудьте все, что произошло в горах.

– Как вы можете…

– Пожалуйста, разрешите мне договорить. Вы сами прекрасно знаете, что между нами происходит. Нам обоим было трудно удержаться от большего, чем просто поцелуи. Я хочу вас. Когда я обнимал вас, мне казалось, что весь мир у наших ног. Но вы не можете остаться здесь. А я не смогу жить в Америке. У нас нет и не может быть будущего.

Когда они благополучно перешли на другую сторону, Эрнандо отпустил руку Джеммы и посигналил следующей паре, что можно переходить. Он не смотрел в ее сторону, да и ей нечего было сказать ему. Поняв, что между ними все кончено, она молчала. Ожидая, пока мост перейдет вся группа, Джемма присела на камень, чувствуя себя совершенно разбитой и опустошенной…

На обратном пути вовсю обсуждалась вторая экспедиция и ее сроки. Саймон не сомневался, что он будет ее участником. Они с профессором подолгу беседовали. Отцу надо было передать кому-нибудь дела в университете и договориться об отпуске для обоих. Джеймсу тоже надо было составить график работы так, чтобы он смог вместе со всеми снова отправиться в горы.

Эрнандо оставался молчаливым и угрюмым, а Джемма чувствовала себя совсем покинутой. Еще совсем недавно она считала себя таким важным членом экспедиции, а сейчас была никому не нужна. Замкнутая и молчаливая, Джемма обычно сидела в стороне от группы, обдумывая последние слова Эрнандо, и понимала, что он прав.

Почему она позволила поддаться эмоциям? Ей должно быть стыдно. Что она скажет отцу? Ведь он все видит и понимает. Эти мысли так занимали Джемму, что она была очень рада, когда они наконец спустились на равнину.

Машины, целые и невредимые, стояли на том самом месте, где они их оставили, готовые отвезти всех обратно в Сан-Хуан. Ну вот и все, подумала Джемма, через несколько часов мы расстанемся. Чтобы подойти к машинам, надо было спуститься по крутой каменистой тропке, но то ли Джемма устала, то ли забыла об осторожности, но она споткнулась и земля ушла у нее из-под ног.

Падая, Джемма слышала чьи-то неясные голоса, звучало ее имя, но она не могла ни за что зацепиться и падала, чувствуя только страшную боль, когда ударялась о камни, а потом темнота поглотила ее.

Джемма не помнила ничего, кроме боли, когда чьи-то сильные руки подняли ее, осторожно поддерживая голову, и вновь пришла спасительная темнота. Потом были белые стены, запах лекарств, серьезное лицо незнакомого человека, склонившегося над ней, и снова боль и обволакивающая темнота.

Когда же Джемма пришла в себя окончательно, то первое, что она ощутила, – боль ушла. Белая комната показалась ей незнакомой. Осторожно повернув голову, она увидела отца. В его голубых глазах застыла тревога.