Возрожденная любовь - Мари Клармон

Она не отрываясь смотрела ему в лицо, явно настроившись не видеть ничего лишнего.

– Зачем?

– Это меня успокоит.

Руки Маргарет затрепетали, рот слегка приоткрылся.

– Вы поразительный человек.

Ее пальцы двинулись вверх по воздуху и опустились на шпильки шиньона.

Его кожа натянулась, пока он ждал. Отчаянно ждал момента, когда сможет увидеть ее распущенные волосы.

Маргарет опустила руки, волосы остались на месте.

– Мне жаль. Не могу.

Джеймс отвернулся. Предвкушение такого даже, казалось, неэротического действия высосало из него все силы. Удивительно, как Маргарет держит себя в руках, несмотря на все подначки. Эта женщина не знает, каково чувствовать себя свободной.

Виконт медленно вздохнул, позволяя воздуху выпустить из груди напряжение прошедшего дня.

– Понимаю.

– Но я расскажу вам историю. – Ее голос немного дрожал. – Для успокоения.

– Я что, похож на трехлетнего?

– Иногда.

Он погрузился поглубже в ванну, позволяя воде намочить волосы, и крепко зажмурился.

– Ладно. Давайте свою историю.

– К вашим услугам.

Пауэрз фыркнул, но это было лишь слабое подобие его обычного многозначительно саркастического звука. И он ждал, пока ее восхитительно красивый голос наполнит комнату.

– Однажды в стране Тир на Ног[9]…

Джеймс распахнул глаза.

– В какой, черт подери, стране?

– Тсс. Это история.

Он вздохнул и с трудом опустил голову на край фарфоровой ванны. Его руки безвольно плавали в воде, и он сдался на милость голоса ирландки, голоса, который, он молил Бога, сможет отвлечь его от внезапно неконтролируемо дергавшихся конечностей. Маргарет тоже не обращала на них внимания, так что, наверно, все не так уж плохо.

– Продолжать будете?

– Ага. Однажды в стране Тир на Ног жили юный бог и юная богиня, которые любили друг друга со всей возможной силой вселенной.

– Так это сказка.

Она помедлила и поправила:

– Эпическая история.

– Вы же не верите в любовь. Сами сказали.

– Но я верю в истории. А теперь придержите свою дыхалку.

Господи, еще никогда не было так очевидно, что она иностранка. Совершенно не англичанка.

– Мою… что?

– Варежку захлопните.

Он так и сделал, потому что был слишком слаб, чтобы сформулировать подходящий ответ, и слишком потрясен, чтобы попытаться. Никто в жизни не говорил ему ничего подобного.

– Ну вот, как я говорила, они любили друг друга всеми силами вселенной, но был некто, кто им завидовал. Одна старая злая богиня. Она явилась юной богине Этейн и предложила сделать ее самым прекрасным существом в мире, чтобы муж полюбил ее еще сильнее.

– И она согласилась, – вставил он. – Глупая женщина.

Мэгги тихо засмеялась.

– Пока вы правы. Но, к ужасу Этейн, она превратилась не в прекрасную женщину, а в бабочку.

У Джеймса задергались веки, когда он представил подобную глупость. Нет. Это нельзя так оставлять.

– Чепуха.

– Тихо! Бабочка была прекрасна, все цвета мира и рая переливались на ее крыльях, но потом на Тир на Ног налетел небывалый шторм и унес ее. – Маргарет ходила туда-сюда вокруг ванны, ее легкие шаги сопровождались шуршанием юбок о ковер. – Потрепавшись здесь и там, по всему миру, она наконец очутилась на смертной земле. Порхая своими измученными крыльями, она залетела в замок и – что бы вы думали – опустилась на бокал вина.

– Какая удача, – протянул Джеймс, втайне весьма довольный историей и особенно тем, как голос рассказчицы то приближался, то снова отдалялся во время ее передвижений.

– И хозяйка дома, – произнесла она с нажимом, – выпила этот бокал и бабочку.

– О боже.

– А потом хозяйка оказалась беременна.

– Католики поверят чему угодно. – Виконту нравилось провоцировать Маргарет. В самом деле. И учитывая, что его мозг пульсировал все сильнее, он был рад, что в состоянии складывать слова в предложения.

По комнате пронесся раздраженный звук, и ирландка сказала:

– Это было написано задолго до того, как католики были искрой в глазу Господа. У вас что, нет воображения?

– Не особенно. – Джеймс прижал руки к бедрам, вдавливая пальцы в мышцы. Он может перестать дрожать. Может.

– Просто слушайте.

В действительности он не собирался признавать, что звук ее голоса отвлекает его от нарастающей тревоги. Конечно же, если он расслабится и просто заставит себя слушать, воздерживаясь от комментариев, то сможет погрузиться в этот звук. Пауэрз просто будет плавать в нем, без тела, без мыслей, только свобода ощущений. Он прекратит это нелепое отсутствие контроля, желудок расслабится, и лихорадка, обжигающая мозг, отступит. Он снова станет собой.

Веки опустились, Джеймс попытался их поднять, но не смог. Пока он слушал, ее голос растворился в тумане небытия. И он соскользнул в воду. Подальше от всего. Подальше от растущего понимания того, что Маргарет ему все же нужна. Но только пока. Пока.