Голубые фиалки - Ронда Томпсон

— Нет, иди сначала ты.

Она должна побыть в одиночестве, чтобы привести в порядок свои мысли. Здравый смысл подсказывал, что сейчас надо держаться подальше от Индепенденса, но чувства протестовали. Откладывать месть, когда она так близко!

Если бы не Лайла, Виолетта так и пребывала бы в уверенности, что сама виновата в случившемся с ней, что заслужила тот ад, в котором жила. Но теперь она твердо знала: в этом не было ее вины. Она была всего лишь девчонкой, которая мало что знала о жизни и даже предположить не могла, что на свете существуют чудовища похуже, чем ее отец.

Прошло шесть лет, и теперь она не была уже испуганной и забитой девочкой. Она стала женщиной, и душу ее сжигала ненависть. Раны, нанесенные ей, не заживали. Сначала Виолетта надеялась, что сможет убежать и спрятаться от своего прошлого, от воспоминаний и начать жизнь заново. Потом она поняла, что напрасно обманывала себя. Надежды не сбылись — ей никуда не деться от страшной правды, от того, что с ней случилось. Если она когда-нибудь захочет выйти замуж, ее муж сразу поймет, что она потеряла невинность.

Виолетта смотрела, как Грегори достает из сумки полотенце, бритву и мыло. Что бы он сказал, если бы знал, что ее тела касался другой мужчина — и гораздо более интимно, чем она позволила ему?

Ей так нравится смотреть на Грегори, но даже его она не может видеть обнаженным — и все из-за этого Дьявола, который живет в Индепенденсе. Он заставлял Виолетту смотреть на него, словно ожидал, что она будет восхищаться тем, что причиняло ей такую боль.

Виолетта постаралась прогнать мрачные воспоминания. Л аила предупреждала: если она не станет хозяйкой своей жизни, если будет постоянно оглядываться назад, то прошлое навсегда останется с ней.

Возможно, она позволила прошлому управлять собой, размышляла Виолетта. Обо всех мужчинах она судила по тем двум, которых знала очень хорошо: это отец, который сначала бил ее, а потом продал, и человек, который отнял ее невинность, а вместе с ней и надежду на будущее. Никто из двоих ни разу не пожалел о содеянном. И потому Виолетта обещала себе быть безжалостной, когда придет время расплаты.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — Виолетта вздрогнула, услышав рядом голос Грегори.

Только теперь она почувствовала, что тело ее напряжено как струна, а ногти вонзились в ладони. Она расслабилась и торопливо проговорила:

— Все нормально. Иди купайся.

Несколько секунд Грегори внимательно разглядывал ее, потом кивнул и пошел к реке. Виолетта смотрела ему вслед. Грегори. Он, конечно, не святой. Но и не чудовище. Она видела его обнаженным… ну, почти. Даже касалась его кожи — и совсем не боялась! Почему бы ей не пробраться тайком к реке и не посмотреть на него из-за кустов? Так она могла бы удовлетворить свое естественное любопытство.

«Я храбрая, только пока не дойдет до дела, — грустно призналась она себе. — Я не смогу. Даже если я пойду на берег и спрячусь в кустах, я сбегу раньше, чем смогу увидеть то, что интересует меня больше всего». Казалось бы, вполне естественное любопытство молодой женщины — но не для ее израненных чувств.

Ее поведение вообще трудно назвать естественным — грабить банки с целью упечь за решетку собственного отца, мечтать о том, как она убьет этого дьявола… Да и жизнь ее трудно назвать нормальной — попасть в ад, а потом — в богатый дом, чтобы сбежать оттуда и причинить боль единственному человеку, который был к ней добр.

Виолетта посмотрела на тропинку, по которой ушел Грегори. Почему бы для разнообразия не сделать что-нибудь нормальное?