Дети зимы - Лия Флеминг

Она так устала, что могла лишь еле-еле ползти вперед, нащупывая палкой край драгоценной стены. Она сжимала палку промерзшими руками в перчатках, ее руки болели от усилий, а снег кружился над ней еще быстрее, накрывая ее словно одеялом, не давая дышать.

Лишь огонек, горевший в ее сердце, принуждал ее идти вперед. Она чувствовала, что ее дочка где-то близко.

– Я иду, малышка моя, иду к тебе, – шептала она. Она должна страдать, как страдала Нони, за то, что по своей глупости отправила дочку с незнакомцем. Виновата во всем она, со своей гордыней и непокорностью. Нет, слабости она не поддастся. Пути назад тоже нет. – Я иду, Нони. Мама идет к тебе, жди меня.

Ветер обрушил на нее новую порцию снега, ослепил и оглушил. Она рухнула на колени возле стены, сжав кулаки, и спряталась от бешеных порывов, будто заблудившаяся овечка.

– Я иду к тебе, дочка, – шептала она.

* * *

Анона внезапно проснулась.

– Мама идет сюда. Я видела ее. Она недалеко, – сообщила девочка, но тетя Хепзиба лишь покачала головой.

– Нет, детка, в такую бурю это невозможно. Только безумица может выйти из дома в снежный буран. Просто мама думает о тебе, – ответила она, но Нони знала, что мама идет к ней.

– Давай откроем для нее дверь и зажжем фонарь, чтобы она видела его свет, – настаивала девочка, потому что видела, как мама улыбалась и звала ее по имени.

– Ты с ума сошла? Мы даже дверь не откроем, потому что ее завалило снаружи целым сугробом. Поэтому мы сейчас в тепле и безопасности. Давай-ка подложим дров в очаг. Скоро непогода закончится, мы найдем твою маму, и она обрадуется, увидев тебя живой и здоровой.

Они набрали снега, который намело под окном; это был чистый снег, когда он растает над слабым огнем, получится чистая вода. Все топливо в доме закончилось. Теперь они жгли солому и сухой тростник, вообще, все, что могли найти, чтобы сохранить огонь в очаге и хоть какое-то тепло в доме.

Поначалу Нони нравилось помогать тете Хепзи готовить бульон, лежа перед очагом, но потом им пришлось сжигать на жадном огне шерстяные матрасы. Но холод все равно подбирался все ближе. Им пришлось надеть всю одежду, какую они могли отыскать, чтобы не мерзнуть. Потом губы тети Хепзи плотно сжались, и Нони испугалась, когда тетя положила в огонь скамейку.

– Жалко, что у нас нет рождественского полена, – вздохнула тетя, – но мы так слушались пастора. Подожди, я доберусь до него и не посмотрю, что он в сутане. Это все его рук дело. Хорошее рождественское полено грело бы нас все двенадцать дней, несмотря на бурю. Горело бы и грело. Надо молиться, чтобы Господь избавил нас от соблазнов, потому что мне хочется сейчас поплясать и спеть парочку песенок, чтобы согреться. – Она улыбнулась и стала очень хорошенькая.

Нони вскочила и попыталась поднять на ноги свою тетку.

– Я знаю джигу… Я умею танцевать джигу. – Анона тут же напела мелодию.

– Тише, или ты хочешь навлечь гнев Господа на наши головы? Мы не должны поддаваться слабости; а вот танец с помаванием руками можно считать правильным. – Тетка встала и встряхнулась. Ее одежда заледенела и торчала колом, а изо рта шел пар от дыхания.

– Ты дышишь как дракон, – засмеялась Анона.

– Это радение Господа, детка, вот и все. Мы согреемся в Его славе. Сейчас мы подметем комнату, растопим еще снег и бросим в огонь все, что только можно. Проделав это, мы споем несколько псалмов и согреем ими наше дыхание, а потом спрядем немного шерсти, – сказала тетя Хепзи. Анона покачала головой.

– Тетя, мы уже сожгли всю шерсть, – напомнила она.

– Ну и ладно, тогда давай вместо этого немного попляшем.

* * *

Я больше не могу идти, Нони. Мои веки сковал лед, но еще шаг, еще один больной палец, протянутый к свету, одно дыхание, и я увижу фонарь среди снегов. Небо расчищается, я вижу звезды на ночном небе. Скоро поднимется луна и осветит мой путь. Древняя стена была моей опорой, моим убежищем и моей силой. Она ведет меня все ближе. Я так устала, Нони, но я не должна поддаваться слабости…

* * *

За стенами наступила тишина. Ветер стих, и теперь по ставням забарабанил дождь. Больше всего Хепзи опасалась именно дождя после снега и быстрого таяния. Ведь тогда лежащий на крыше снег станет невероятно тяжелым. Но она промолчала, чтобы не пугать ребенка.

Пока не нужно открывать дверь, хотя девочка была почему-то убеждена, что ее мама где-то близко. Ей самой хотелось взглянуть на замерзших и изголодавшихся животных в амбаре, но она знала, что их греют солома и навоз, а от жажды спасет снег, проникающий в щели. Внезапно она почувствовала себя страшно одинокой; у нее остались лишь здравый смысл и инстинкт опасности.

Снег какое-то время удержит в доме остатки тепла, а с его таянием придет и спасение. Питьевой воды у них много, еще есть кладовая с провизией, которую «мудрая дева» запасла на такой крайний случай, как советует библейская история. Но вот проклятая крыша беспокоила Хепзибу не на шутку. Намокшие балки не вызывали у нее доверия.

– Держись ближе к огню, детка, и больше пока не проси открыть двери. – Огонь почти погас, и Хепзи уже собиралась сжечь свою лучшую шкатулку и кресло. Они пили на ужин напиток из бузины, когда комнату наполнил оглушительный треск. Они в ужасе переглянулись. – Быстро бежим к очагу, детка, – закричала Хепзиба, схватила свою драгоценную подопечную. Там их не заденет ни одно гнилое бревно.

Их спасет камин с его каменным сводом и широкой топкой; камин, украшенный резными фигурками, листочками и солнышком. Теперь он проходил испытание на прочность. Вокруг рушились стропила под тяжестью снега и воды, Хепзи и Нони задыхались от пыли, но их спасал пахнувший сажей воздух, поступавший через дымовую трубу.

– Господи, помилуй нас, грешных. Ты наша надежда и опора во всех бедах земных. Пой, Анона, пой хвалу Господу, творцу неба и земли, – шептала Хепзи, крепко держа девочку за руку, и думала, что им выпало суровое испытание. Ей не оставалось ничего другого, как молиться. – Господи, если мы переживем эти часы, я позабочусь, чтобы Рождество Христово всегда праздновалось в этом доме по-старому, с весельем и пиршеством, а пастор пускай идет и повесится. Ведь это он прогневил Тебя своим небрежением к доброте и милосердию. Господи, помилуй нас…

Из приходских записей: 12 января 1654 г.

Большой пласт снега обрушился на ферму Уинтергилл и раздавил весь дом, кроме дымохода.

Госпожа Бланш Нортон, вдова покойного мистера Кристофера Нортона, эсквайра, найдена возле тростников замерзшей в снегу.

Хепзиба, жена хозяина, и девочка схоронились в дымоходе и спаслись.

* * *

Замерзшее тело Бланш похоронили, когда наступила оттепель. Могилу на кладбище пришлось рыть киркой и заступом. Бланш прожила на этом свете меньше тридцати лет. Анона онемела от горя на долгие месяцы, не в силах говорить об этих ужасных вещах, и Хепзи не отпускала ее от себя, пока Нат и его слуги восстанавливали чуть не убившую их крышу. Присутствие Нони принесло в дом странную радость, и Господь благословил Хепзи – у нее родились пятеро сыновей: Сэмюэль, Джекоб, Рубен, Сайлас и Томас. Ферма наполнилась шумом и весельем. Но все же они помнили о том, что они лишь прах в глазах Господа, лишь листья на Его дереве.