Король нищих - Жюльетта Бенцони

Королева показалась герцогу еще более красивой и желанной, чем была в его воспоминаниях, и он стоял, не смея подойти ближе, когда она, вздрогнув от удивления, заметила его и воскликнула:

— Ах, вот и вы, господин де Бофор! Подойдите же сюда, чтобы мы вас пожурили! В последнее время вы у нас совсем редкий гость…

Эти приветливые слова могли бы несколько успокоить Франсуа, но светский и равнодушный тон, каким они были произнесены, лишал их всякого значения. К тому же аббат повернулся, и порыв гнева заглушил разочарование Франсуа: после их первой встречи несколько лет назад, когда аббат был папским нунцием, герцог де Бофор понял, что ему всегда будет ненавистен папский прелат Мазарини.

Последний, однако, поклонился, расплывшись в ослепительной улыбке, свойственной тем людям, которые хотят нравиться всем, тогда как Анна Австрийская пыталась представить их друг другу:

— Наверное, вы незнакомы с… Имени она произнести не успела. Герцог де Бофор — глаза его метали молнии — ответил, едва кивнув головой:

— О, я уже встречался с господином аббатом, но не думал, что он вернется во Францию…

Ответить герцогу поспешил сам Мазарини. Любезно поклонившись и еще более любезно улыбаясь, он, поведя тонкими, галантно вздернутыми усиками, произнес бархатным, с певучим французским выговором голосом:

— Его преосвященство кардинал де Ришелье призвал меня к себе помочь ему в столь тяжких трудах.

— Я не люблю кардинала, но он хотя бы француз. На кой черт ему понадобился какой-то итальянец?

— Бофор! — с гневом вскричала королева. — Вы забываетесь, и это происходит слишком часто и совсем мне не нравится…

— Не тревожьтесь, ваше величество! Господину герцогу неизвестно, что теперь я француз и готов отдать всего себя моей новой родине. Поэтому Мазарини больше не существует. Хватило лишь одного приказа его величества короля, чтобы родился Мазарен . И я всегда к вашим услугам, господин де Бофор.

— Вполне достаточно, если вы будете служить государству, сударь. Я же в ваших услугах не нуждаюсь! — бросил Бофор с резкостью, вызвавшей новое недовольство Анны Австрийской.

— Я полагала, что вы, как и все здесь, пришли пожелать счастья ребенку, которого я жду, — сухо сказала королева, — но, кажется, вы дали себе труд приехать ради того, чтобы искать ссоры с моими друзьями.

— Я и не знал, что господин аббат принадлежит к вашим друзьям. Хотя я припоминаю, что когда он находился в Риме, то осыпал вас изумительными подарками. Но если женщина — королева Франции, то подобный человек именуется поставщиком, а не другом…

Покраснев от негодования, Анна Австрийская уже замахнулась веером, чтобы ударить наглеца, когда рядом с герцогом де Бофором откуда-то снизу послышался раздраженный визг: малыш в белом атласном платьице и атласном чепчике (его вела за помочи гувернантка) топал ножками, пытаясь броситься вперед и ударить его сжатыми кулачками.

— Мама! Мама! — кричал он, сердито глядя голубыми глазами на незнакомого мужчину, который, как ему казалось, хотел сделать маме что-то плохое.

Это был дофин Людовик!

Франсуа, охваченный сильнейшим волнением, с каким он не мог совладать, преклонил колено, но не столько из почтения, сколько для того, чтобы получше рассмотреть этого полуторагодовалого малыша, которого не ожидал здесь увидеть и который заставил его сердце забиться необычно учащенно.

— Ваше величество! — с бесконечной нежностью в голосе прошептал он, не в силах сказать ничего больше; Франсуа разрывался между желанием расплакаться и желанием взять на руки ребенка: малыш был такой очаровательный — круглое личико, золотистые, как у матери, локоны, что выбивались из-под чепчика… Но малышу не понравилось бы это, он продолжал что-то лепетать: на его детском языке это, несомненно, были слова обиды и гнева, прерываемые горестными возгласами «мама!». Теперь королева засмеялась, протягивая мальчугану руки; неожиданно послышался голос, который спросил:

— Кажется, мой сын не слишком вас жалует, дорогой племянник? Если вас это может утешить, то знайте, что и я нравлюсь ему не больше. Как только он меня видит, то начинает плакать так громко, словно перед ним дьявол, и звать мать.

Сказав это, король подхватил на руки дофина, который, изогнувшись дугой, пытаясь вырваться, заплакал еще горестнее. Поэтому король даже не попытался его поцеловать и без всякой нежности опустил сына на колени королевы. Неприветливое лицо Людовика XIII стало еще мрачнее, если это вообще было возможно.

— Что я вам говорил? — проворчал он. — Хорошенькая будет у нас семейка, если и будущий ребенок будет похож на него! Пойдемте, господин Главный! Мы уходим!

Последние слова адресовались великолепному, в костюме из серой парчи и золоченого атласа молодому человеку, который, поклонившись королеве, выступил вперед. Герцог де Бофор, который давно его не видел, подумал, что молодой Анри д'Эфиа де Сен-Мар сделал карьеру и стал еще красивее, чем прежде. Этот молодой двадцатилетний человек держал короля в руках, хотя при этом никто не мог бы обвинить его в противоестественном пороке. Все знали его страсть к Марион Делорм, прекраснейшей из куртизанок, и даже поговаривали, будто он хочет на ней жениться. Но и общеизвестное отвращение короля к искушениям женской плотью не оставляло никаких сомнений насчет истинного характера их отношений. Людовик XIII был покорен чудом красоты так же, как Пигмалион сотворенной им Галатеей, с одной лишь разницей: Сен-Мар охотно мучил своего повелителя, а статуя была неспособна на это…

Поэтому де Сен-Мар, вместо того чтобы дать себя увести, заупрямился.

— Государь, позвольте мне хотя бы раскланяться с господином герцогом де Бофором! Вам известно, как высоко я ценю храбрость и воинскую доблесть, а у герцога их хоть отбавляй! Какое это редкое удовольствие видеть вас, господин герцог! Разрешите воспользоваться им, чтобы причислить себя к вашим друзьям…

— Как же так, выходит, что вы никогда не встречаетесь? — недоуменно проворчал король. — Разве вы оба не завсегдатаи Королевской площади или ее ближайших окрестностей?

— Я чаще всего посещаю притон Блондинки, ваше величество, — с улыбкой ответил герцог де Бофор. — А мадемуазель Делорм живет на другом конце площади. Никакой возможности встречаться у нас нет!

— Скоро я ее вам предоставлю! В Артуа, которое мы намерены присоединить к королевству! Двести тысяч солдат под командованием маршалов де Шатийона, де Шольна и де Ла Мейере получили приказ взять Аррас! И если они не выполнят мой приказ, то ответят своими головами!

Все присутствующие испуганно замерли. Людовик XIII еще не все сказал и повернулся к жене, которая, побледнев, прижала к груди сына.

— Я решил, мадам, любой ценой искоренить в моем королевстве испанскую заразу. Это дитя будет царствовать во Франции, не урезанной стараниями ваших родственников.

Выпад был слишком резкий. Герцог де Бофор понял смятение Анны и отважно бросился в схватку: