Я тебе (не) подхожу - Ольга Белозубова

Первый и лучший раз в своей жизни? Настолько крышесносный, что в пик удовольствия тело будто разлетелось на мириады частиц, каждая из которых — чистый концентрат блаженства.

Как все могло начаться так сказочно и закончиться желанием провалиться сквозь землю?

Я готова была поклясться — Назару понравилось ничуть не меньше. Значит, показалось. Ведь знала, что рановато, хотела подождать… Просто еще никогда меня не тянуло к кому-то так сильно, как к нему. Словно все гормоны разом сговорились — подавай им Назара, его запах, улыбку, крепкое тело и гипнотическое обаяние.

Вот и повелась. И ведь тетя предупреждала!

Даром что красивый да ладный… Наверняка у него таких дурех, как я, вагон и маленькая тележка. Иначе почему он ушел?

«Вопрос жизни и смерти».

Ага, как же. Не то чтобы у меня был огромный опыт в таких вопросах, но тут не надо быть доктором наук, чтобы понять: трофей добыт, можно валить. Так сказать, сделал дело — гуляй смело.

И я дура набитая, сама согласилась.

О-о-о…

До сих пор стону в голос от жгучей обиды каждый раз, когда вспоминаю, как бестактно Назар бросил меня там, у стены. Убежал после какой-то паршивой эсэмэски!

Стыд мучит ужасно, а мозг услужливо «помогает» еще больше, нашептывает: «И кто ему прислал это сообщение, а? Наверняка другая девушка, вот к ней и ускакал!»

Пытаюсь возразить: а как же сюрприз? По всему выходит, все равно бы ушел.

Что, если у него действительно кто-то есть? Ну конечно есть, иначе к кому еще он мог сорваться по первому зову? Даже не колебался нисколечко, козлина! Мало того, что не колебался, так еще и не позвонил. Ни вечером, ни следующим утром. Да что там, до сих пор не позвонил, а вечером будет уже два дня…

И плевать ему на мои чувства…

«Так, Алиса, миленькая, пожалуйста, хватит, давай поработаем», — уговариваю сама себя.

Выкатываю тележку со средствами для уборки из лифта и иду к нужному номеру, а глаза снова на мокром месте. Работа и та не может отвлечь от мыслей о Назаре.

И тетя ходит хмурая, то и дело косится на меня и печально вздыхает. Понимает, откуда ноги растут у моего настроения, но молчит.

Я пообещала ей все рассказать позже. Пообещать пообещала, но не уверена, что сдержу слово. Как рассказать о том, что Назар сбежал после секса, а?

Стыдно…

Слава богу, у Лены как раз два выходных подряд, и она меня не видит, а то б точно не отстала без животрепещущих подробностей. Это тетя понимающая, а Ленка вытрясет душу.

Ощущаю вибрацию телефона в кармане, выуживаю и столбенею: Назар.

К лицу приливает кровь, и сердце трепещет: позвонил-таки! Руки начинают дрожать, и я переминаюсь с ноги на ноги. Отвечать или нет?

Хочу объяснений — это да, но в итоге верх берет злость. Я твоего звонка, не милый мой, ждала почти двое суток. Вот и ты подождешь.

Сбрасываю звонок, с мрачной решимостью запихиваю телефон обратно в карман и качу тележку дальше. Нет уж, не стану брать трубку, а то начнет рассказывать сказки в попытках объясниться. А мне его сказок не надо.

Однако Назар как с цепи срывается: телефон продолжает вибрировать практически беспрерывно. В конце концов я со зверским выражением лица давлю на кнопку выключения. Достал!

Похоже, вселенная все-таки решает сжалиться над несчастной мной, потому что дорабатываю я относительно спокойно, никто не компостирует мозг неадекватными претензиями. А то, что дел много, так оно и к лучшему, умудряюсь поставить новый рекорд: целых пятнадцать минут к ряду без мыслей о Назаре.

Когда переодеваюсь после смены, отчетливо понимаю, что не хочу домой.

Я даже перестала есть на кухне — ну не могу себя заставить сидеть там, где…

Как только выхожу из «Астории», включаю телефон и набираю тете.

— Я вернусь домой попозже, хорошо? Хочу в парке пройтись, подышать.

— Ладно, только не задерживайся, пожалуйста. Лисеныш… — Тетя замолкает на секунду, потом добавляет с нотками беспокойства в голосе: — У тебя все в порядке?

— Ага, — как можно бодрее рапортую я и снова отключаю телефон.

Через полчаса понимаю, что не зря решила прогуляться. Народу практически нет, не считая редких прохожих, и никто не мешает мне сначала медленно брести по дорожкам вдали от центральной части парка, а потом приземлиться на лавочку, вытянув ноги, и пялиться в темнеющее небо.

Одна за другой загораются звезды, и я мысленно рисую узоры, проводя между ними причудливые линии.

Очухиваюсь, только когда затекает шея и становится зябко. Растираю руки, по которым ползут холодные мурашки, и задаюсь вопросом: это сколько я тут заседаю?

По всему выходит, что не менее часа. А до этого гуляла примерно столько же.

Пора домой, а то уже совсем стемнело. Я подхватываю сумку и спешу к выходу из парка. Только теперь подмечаю, что фонари горят выборочно, и отсутствие людей не радует.

Ускоряю шаг. Вроде переживать не о чем, ведь я не на окраине города, да и время не такое уж позднее — половина одиннадцатого, однако сердце почему-то ускоряет свой бег.

Вокруг тишина, лишь под ногами хрустят редкие веточки, и я перевожу дух — скоро выйду на центральную аллею парка, вон, вижу вдали, за деревьями, яркий свет фонарей.

И вдруг справа раздается какой-то шум, а следом басовитый голос:

— Девушка, огонька не найдется?

В следующую секунду передо мной словно из ниоткуда вырастает его обладатель: высокий парень с широкими плечами, в белой майке и потертых джинсах. Свет от ближайшего фонаря за моей спиной падает так, что он практически не видит мое лицо, а я его — очень даже.

Уж лучше бы не видела… Вид у типа жуткий: густые, сросшиеся на переносице брови, взлохмаченные волосы, выступающие скулы, тонкие поджатые губы и какой-то безумный взгляд. За ухом — сигарета. Он ухмыляется и явно чувствует себя королем жизни.

Господи, почему именно я? На голове — гулька, я в обычных летних штанах и застегнутой на все пуговицы блузке… Почему выбрал меня?

Я громко сглатываю и нервно пищу:

— Нет.

Прогулялась, блин…

Делаю шаг вперед, и парень делает шаг в сторону, преграждая мне дорогу.

— Дайте пройти! — громко прошу.

— Куда такая красавица торопится? — хмыкает шкаф и скрещивает руки на груди. — Одна…

И так звучит это его «одна», что внутри все леденеет, а по спине несутся мурашки ужаса.

— Я не одна, — пытаюсь бравировать и пячусь.

— Не гони, — уже не сдерживаясь, глумится этот тип и делает шаг вперед. — Я видел, ты одна сидела.

Э-э… В смысле?