Мой персональный бандит - Ирина Шайлина

Вера была красивой. Нет, она всегда красивой была. Пусть я и не понимал мотивов и логики её поступков, её красоту я признавал изначально, с первого дня, даже когда толком рассмотреть не мог. Её красота была особенной, чистой, как солнечный осенний день, когда лёгкий ветерок носит шёлковые паутинки, листва только начинает желтеть, а воздух такой прозрачный, что кажется бездной, в которую затянет и пропадаешь пропадом в этой кристальной лазури.

А сейчас она выглядела иначе. Ярко. Вызывающе. Чёртово платье облегало её так, что не оставляло простора для фантазии, видно было каждую впадинку тела, каждый изгиб. Глаза эти яркие, тёмные, алые губы. И при всем при этом взгляд такой виноватый, словно извиняется за свою красоту. Глупая.

Моя охрана рассредоточилась на входах и выходах, а с собой не взять — дурной тон. Жаль, я бы оцепил Веру в кольцо, чтобы ни один ублюдок не посмел кроме меня на неё смотреть. Всё здесь не достойны её, я в первую очередь. Но я на неё и не покушался, я сильный и взрослый мужчина, я в состоянии бороться с соблазнами, какими бы сильными они не были. Я удержу себя в руках, уберегу Веру и разгадаю все её загадки.

Вечер только входил в полную силу, меня увлекли в сторону от Веры и заняли разговором о продаже земли. Земля была моей, нужна мне не была, но такой интерес настораживал, я сделал себе мысленную пометку — разобраться.

А сам посматривал, где Вера. Алое платье мелькало чуть в стороне. Мужчины интересовались ею, но подойти не смели, знали, с кем пришла, моего авторитета хватало, но я не мог положиться за честность ни одного из этих людей. Это гадюшник, и не будь у меня столько силы и власти, меня бы давно сожрали. Вера явно скучала, я тоже, но я был намерен выяснить зачем Андрей меня сюда вообще вытащил.

А потом, в определённый момент, я потерял её из виду. Минуты три уговаривал себя не паниковать — людей много, я мог её просто не замечать. Конечно, я велел ей не выходить из комнаты, но она могла отлучиться в тот же туалет, или как дамы говорят, носик попудрить. Все нормально, говорил я себе, но тревога грызла. Это вообще мне не нравилось, я не любил нести ответственность за кого либо, если это не сам я, мой бизнес и мои люди. Я не хотел семьи, не хотел чтобы кто-либо всецело от меня зависел. А теперь появилась Вера, я за неё волнуюсь и это меня бесит.

Заметил высокую Андрееву Натусю, в платье, которое под светом ламп переливалось всеми оттенками радуги и устремился к ней.

— Веру не видела?

— Видела! — распахнула она голубые глазищи с вениками ресниц. — Чудесная девочка, милая и такая красивая. Вам с ней повезло невероятно! Мы с ней мило поболтали, а куда она потом пошла, я не знаю.

Я представлял, насколько милой могла быть беседа с ограниченной и потенциально агрессивной Натусей.

— Где?

— В туалете, Михаил, девочки всегда болтают в туалете.

Махнула рукой, указывая направление, так как в таком огромном доме туалетов было натыкано не мерено. Было незаперто, я вошёл, заставив взвизгнуть дому средних лет с огромной грудью. Веры не было.

Вышел. В зале ей не нравилось. Если она все же меня ослушалась, то куда бы пошла? Наверняка в сад. Вышел. С одной стороны доносились громкие голоса мужчин, смех, туда бы она не пошла. Повернул в сторону и услышал плеск.

Я догадался обо всем ещё не успев увидеть. Пошёл на шум, думая о том, что сейчас нырять придётся и спасать. Понятия не имею, какой глубины у Андрея бассейн, но учитывая его любовь к понтам, возможно, очень глубокий. Но когда я выглянул из-за аккуратно остриженных кустов, Вера уже выбиралась из бассейна. Вылезла, отклячив пятую точку, потом уселась на холодную плитку, поджав колени.

— Решила освежиться? — поинтересовался я.

— Споткнулась, — ответила Вера. — Случайно.

Она пыталась держать себя в руках, но уже начинала выстукивать зубами барабанную дробь. Я чертыхнулся — ночь холодная, она только искупалась, а я стою поддерживаю беседу. Подал ей руку и поразился тому, какая её ладонь ледяная.

— Пойдём, уверен, что у Натальи есть чем с тобой поделиться из одежды.

Однако Вера с неожиданной силой рванула свою ладонь обратно.

— Ты иди. Тебе нужно. А я…я в машине посижу, скажи охране, пусть меня проводят.

Я снова чертыхнулся. Сначала позвонил, сказал Архипу, он сегодня главный по охране моего драгоценного тела, что иду, пусть готовится. Потом подхватил Веру на руки и понёс, злясь на то, что парковочная зона так далеко и стараясь избегать людей.

— Ты холодная, как лягушка болотная, — сообщил я.

— И чувствую себя примерно так же.

Идти было минут семь-десять, не больше, но пока дошли Вера тряслась всем телом, и мой пиджак ситуацию не спас. В машине врубили тепло на полную, но Вера продолжала мёрзнуть. Хорошо, что дома парковка подземная, у меня отдельная зона с выходом к моему лифту. Вера тряслась и в лифте.

Дома отпустил охрану, поставил ванную набираться горячей водой, сделал Вере горячий чай, подумав, плеснул туда виски. Пока нёс чашку, чуть не споткнулся о пса, который выражал бурный восторг по поводу возвращения хозяйки и лёгкое недоумение по поводу степени её мокрости.

— Пшел вон, — нелюбезно сказал я и вытолкнул пса в коридор, закрыв дверь. — А тебе я давай помогу.