Девять месяцев по контракту - Ольга Джокер

Тимур

— Что сейчас с рабочим? — спрашиваю зама.

— По-прежнему без сознания.

— Остальных допросили? — пытливо смотрю в его глаза.

Алимов был ответственным за тот объект, где рабочий получил травмы, несовместимые с жизнью. Сейчас он под аппаратами, но показатели — критические. Это добавило головной боли, проверок и дополнительных проблем.

— Пока… пока нет, Тимур Каримович, но сегодня как раз собирался туда ехать…

— Я с тобой.

Захлопываю крышку ноубука, беру с собой ключи от автомобиля и телефон. Я всегда должен быть на связи, когда мой сын не со мной.

Мы с Алимовым спускаемся на парковку, разбредаемся каждый в разную сторону. Мой взгляд цепляется за знакомую фигуру. Короткие чёрные волосы, очки в золотистой оправе. Это доктор Семёнова, и её автомобиль припаркован прямо возле моего. Она сразу же замечает меня. Машет рукой, обходит свою машину и, стуча каблуками, направляется в мою сторону.

— Здравствуйте, Тимур Каримович! Как Ваши дела? Как сынишка?

— Здравствуйте, Варвара Степановна.

Бросаю взгляд на автомобиль зама и вижу, как он трогает с места. Я тоже тороплюсь, но отшить женщину, которая принимала участие в рождении моего сына, не могу.

— Всё хорошо, спасибо. Артур растёт не по дням, а по часам.

— Это просто замечательно, — улыбается Семёнова. — Как… как дела с женой? Она так и не отошла?

— Нет, Варвара Степановна. Лена на отдыхе, а наши отношения сейчас в процессе развода. Так будет лучше, не волнуйтесь.

— Увы, такое бывает, — вздыхает Семёнова. — Особенно, если яйцеклетка донорская.

Мы ненадолго замолкаем.

— Вы няню подыскали для малыша? — спохватывается Варвара Степановна. — Или с ним бабушки сидят, пока вы работаете?

— Яна работает няней у Артура, — произношу, глядя на часы.

— Яна?! Та самая Яна? — вскрикивает Варвара Степановна.

— Да, она согласилась.

Ну, или я не оставил ей выбора.

— Не хочу нагнетать, Тимур Каримович, но это очень и очень нехорошо… для неё же, — произносит с придыханием. — Понимаете, у матери, даже суррогатной, очень сильная связь с малышом. Именно поэтому мы рекомендуем сразу же после рождения их разлучать, чтобы связь прерывалась. А вы… Вы, получается, сделали её ещё крепче.

Я пристально смотрю на Варвару Степановну. Она права, наверное. Со своей колокольни мне сложно судить — на тот момент, когда я делал Яне предложение, я руководствовался только тем, чтобы моему сыну было хорошо. И я знал, что с Яной будет.

Сейчас я вспоминаю, как Яна сидела в кресле-качалке и кормила грудью Артура. Как нежно смотрела на него и отдавала ему свою любовь и ласку, словно собственному ребёнку. Наверное, я и впрямь вскрыл ящик Пандоры, но другого выбора ни у меня, ни у неё не было.

— Мне пора, Варвара Степановна, — щёлкаю брелоком, открываю дверцу и сажусь на переднее сиденье. — Был рад повидаться.

Она ничего не отвечает. Смотрит на меня своими маленькими глазками, прищуривается и, должно быть, осуждает.

* * *

Когда приезжаю на объект, где случилось происшествие, Алимов уже собрал всех рабочих, которые были задействованы на стройке вместе с пострадавшим в тот день. Мой заместитель задает им обычные вопросы, просит поминутно рассказать, как так произошло, что каменщик вывалился из окна третьего этажа.

Парни толкают одну и ту же версию — случайность и глупейшая ошибка. Ничего нового.

— Что думаешь? — спрашиваю зама чуть позже, после допроса.

— Стройку могут надолго заморозить, если быстро не замять это дело, — произносит Алимов. — Одно для меня ясно — каменщик был виноват. Думаю, они выпивали. Все вместе.

— Какого чёрта?! — вспыхиваю от злости. — С чего ты взял?

— Мне так показалось, — пожимает плечами Алиев. — Надо в больницу заехать, предложить деньги родственникам, поговорить с врачами, не нашли ли в крови алкоголь.

— Я поеду туда один. Ты возвращайся в офис и потолкуй с госинспекцией.

Когда стою в пробке на Садовом, непроизвольно бросаю взгляд на часы. Почти пять часов вечера. А мне ещё нужно доехать до больницы, в которой лежит пострадавший, затем вернуться в офис. Не знаю, в котором часу получится освободиться, но предложение Яны задерживаться на работе именно в эти дни, очень даже кстати.

— Слушаю, — она тут же снимает трубку.