Ловушка для охотницы - Морин Чайлд

Однако в данном случае все гораздо серьезнее. Он должен доказать Эмме Джейкобсен, как много она значит для него, убедить ее в том, что случившееся между ними — не просто интрижка на одну ночь. И тогда их отношения сами собой перейдут на новый виток.

Захлопнув дверцу машины, Коннор направился к мастерской. Он с удовлетворением обнаружил, что дверь заперта. Эмма послушалась его совета.

Коннор постучал и замер в ожидании. Хозяйка автосервиса приоткрыла дверь всего на несколько дюймов. Затем удивленно взглянула на незваного гостя.

Через узкую щель Коннор увидел: девушка была одета в знакомый промасленный комбинезон, и мужчина невольно задался вопросом, не скрывается ли сейчас под серой тканью полностью обнаженное тело, как в тот памятный вечер? Во рту при мысли об этом мгновенно пересохло.

— Коннор? Что ты делаешь здесь?

— Мне было нужно увидеть тебя, — ответил он, держа перед собой цветы и конфеты. — И еще я хотел передать тебе это.

— Розы…

Коннор улыбнулся, делая шаг навстречу девушке.

— И шоколад.

Эмма зашлась в приступе саркастического смеха. Она потянула дверь, прикрывая ее.

— Ты так ничего и не понял.

Смущенный Коннор совсем растерялся.

— Не понял что? Почему ты сердишься, Эмма?

Она безмолвно взирала на него бесконечно долгую минуту. Коннор мог поклясться, что в воцарившейся тишине слышит стук собственного сердца. Наконец, отворив дверь шире, Эмма сделала шаг вперед. Скрестив руки на груди и пристально глядя на Коннора, она покачала головой.

Целый вихрь эмоций промелькнул в ее глазах. И Коннор интуитивно почувствовал, что где-то совершил ошибку. Он силился понять, в чем же именно состоит его промах.

— Ты принес мне розы.

— Да.

— Я ненавижу розы. Моя помолвка…

Коннор едва не ударил сам себя. Идиот! Ведь он знал это, черт возьми! Ему было известно, что любимые цветы Эммы теперь — гвоздики. Пальцы сжали злополучный букет, словно желая раскрошить его в пыль.

Извиняющимся тоном Коннор произнес:

— Я — полный кретин. Прости. Я не подумал…

Эмма подняла голову. Ее прекрасные глаза наполнились слезами. Оставалось лишь молить бога, чтобы девушка не разрыдалась.

— Действительно, как следует не подумал, — грустно промолвила она. — Хочешь задобрить меня традиционным набором, с помощью которого обычно охмурял своих подруг? И надеешься таким образом все исправить?

— Эмма…

Развитие событий отклонялось от намеченного плана. Усилия Коннора пошли прахом. Мужчине казалось, что он вес глубже погружается в зыбучий песок. Отчаяние. Пытаясь загладить прежнюю ошибку, только ухудшил положение вещей.

— Я уже объяснила тебе, Коннор, — заговорила Эмма тихим, дрожащим от напряжения голосом. — Женщины, с которой ты провел ночь страсти, не существует. Она была актрисой, неплохо сыгравшей свою роль. А настоящая Эмма никогда не интересовала тебя.

Внутри у Коннора все дрожало от сильного волнения. Он лихорадочно подыскивал слова оправдания. Но разум отказывался служить ему. Коннор не мог даже говорить.

Он в очередной раз заставил Эмму страдать.

И осознание этого отозвалось в его душе доселе неведомой болью.

Чувство собственной вины заглушило все прочие.

Пропасть, разделявшая их с Эммой, продолжала стремительно расширяться. Коннору казалось, что он, сорвавшись со скалы, падает вниз, безуспешно пытаясь ухватиться за острые камни.

— Эмма, я снова совершил ошибку… — Он бессильно опустил руки, в которых по-прежнему держал подарки. — Но я хочу, чтобы мы с тобой оставались друзьями.

— Да не желаю я быть просто твоим другом, Коннор.

Каждое произнесенное Эммой слово кинжалом вонзалось в сердце Коннора.

— Почему? Что в этом плохого? — тяжело дыша, спросил он.

— Потому что… я люблю тебя, Коннор Райли.

— Эмма…

— Пожалуйста, не говори больше ничего, хорошо? — Девушка сделала предостерегающий жест рукой. — Прошу тебя. — Эмма попыталась рассмеяться, но из ее горла вырвался лишь прерывистый стон. — В случившемся виновата я одна, мне и расплачиваться за ошибку. И я справлюсь, поверь. — Эмма смахнула рукой катившуюся по щеке слезу.

Грудь Коннора сдавили невидимые гигантские тиски. Он не мог дышать. Сердце забилось сильнее, а руки так и порывались обнять девушку. Но Коннор знал, что, едва он попытается прикоснуться к Эмме, та немедленно оттолкнет его.

И он продолжал стоять словно каменный истукан, в то время как самая дорогая, самая близкая для него женщина безмолвно роняла слезы.

— Я больше не хочу быть твоей любовницей, Коннор, — наконец произнесла Эмма. Глаза ее сверкнули стальной решимостью. — Не смогу заниматься с тобой любовью, зная, что ты никогда не станешь моим, понимаешь? И я не смогу быть тебе другом…

Она умолкла, тяжело дыша, не в силах совладать с нахлынувшим шквалом эмоций.

Коннор подошел к девушке ближе.

— Эмма…

— Нет. Наша дружба ушла в прошлое. И я больше не желаю выслушивать рассказы о твоих приключениях, о бесконечных свиданиях с блондинками, брюнетками, рыжими…

Гнетущее осознание вины породило новое чувство, завладевшее Коннором.

Впервые в жизни он ощущал себя абсолютно беспомощным.

И ничего не мог с этим поделать.

— Уходи, Коннор, — тихо промолвила Эмма, в то время как слезы продолжали катиться по ее щекам. Отступив назад, она снова потянула на себя дверь. Потом добавила:

— Ради нас обоих. И больше не возвращайся сюда никогда, пожалуйста.

Дверь закрылась. Коннор с букетом роз и коробкой конфет в руках остался один, в полной темноте.

Летняя ночь, опустившаяся на Бэйуотер, не принесла прохлады. Жара не спадала, однако тело Коннора Райли колотил сильнейший озноб.