Битая грань - Ольга Горовая

— Как насчет повторить? — поинтересовался он, заехав на пронумерованное место в паркинге. Видимо, ему принадлежало.

Ну вот! Три минуты назад засыпала на ходу. А сейчас, только от этого вопроса, от того, как он наклонился к ней и крепко коротко поцеловал в губы с ощущением полного права, ее вновь в огонь всем телом! Каждая клеточка вспыхнула, посылая однозначные и мощные импульсы по нервам.

— Вообще не против! — честно признала Катерина, приняв помощь Саши, когда выходила из машины.

Удобней перехватила пиджак, более-менее скрывающий потрепанное состояние ее вечернего платья. А как утром радовалась, надевая то! С каким удовольствием… Впрочем, вечер удался, несмотря ни на что! И это главное. Да и следующие пару месяцев обещали быть лучшими в ее жизни, судя по всему.

Забавно, что чулки уцелели. Видно потому, что он и не порывался те снять с нее в процессе, наверное, и так понравилось.

— Шикарно, — одобрил Ольшевский ее рвение. — Тогда, возвращаясь к нашему вопросу, у меня есть план: ужин при свечах… — тут он на мгновение задумался. — Блин! Только свечей у меня дома отродясь не было, но ладно, опустим, это детали. Могу электрокамин включить, — весело добавил, явно обрадовавшись, что нашел выход. И затащил Катю в лифт, который прямо в паркинге открывался по все той же карте входа. Нажал на двадцатый этаж. — Зато еда точно имеется. Ты, небось, с этим своим увольнением, поесть и не успела, малышка, угадал? — глянул на нее с хитрецой.

— Угадал, — улыбнулась искренне, привалившись к зеркальной стене лифта, ощущая мягкое движение механизмов. — А говорил, что мысли читать не умеешь, — поддела его.

— Это не мысли, котена. Это базовые потребности любого человека, как нужда в тепле и уверенность, что тебя кто-то, да любит, — цокнул языком и по-доброму покачал головой Ольшевский.

— А тебя кто любит? — почему-то зацепилась Катерина, позволив ему вывести себя из лифта.

От мысли, что у него мог кто-то быть, а она так вот навязалась… стало очень не по себе.

— Никто пока не любил, малышка, — казалось, его этот вопрос не только не озадачил, а даже развеселил больше. Александр подошел к единственной двери в этом крыле холла и открыл ее, достав ключи из кармана пиджака, что болтался на Кате, вновь коротко поцеловав ее при этом. — Надеюсь, ты теперь мне всю эту нехватку любви и компенсируешь, — подмигнул Санек ей через плечо, распахнув гостеприимно двери. — Прошу, котена. Добро пожаловать в мои холостяцкие хоромы, — сделал широкий жест рукой.

А она, как-то сомневаясь, застыла на пороге, всматриваясь, вглядываясь в Сашу.

Про любовь — это он серьезно? Или опять в своем репертуаре «в тему» шутит, поддевая ее?

— Могу к ужину еще виски предложить, он тебе по вкусу явно, — не оставив ей времени сомневаться, Саша приобнял Катерину за талию и завел в квартиру.

Ладно, она после подумает над этим.

— Ну а вино не дам, нечего градус понижать, завтра плохо станет, — Саша, не спрашивая, снял с нее пиджак.

Уместно, в квартире было тепло. Катя скинула туфли, поднадоевшие за вечер, и с удивлением поняла, что у него теплый пол. Так что, с удовольствием грея ступни, принялась осматриваться.

Огромная гостиная, открытая в холл, потолки высокие, все какое-то… серо-стальное, белое, черное, хром… И минимализм. На полу черный паркет, стены темным камнем местами выложены. И да, камин увидела, хорошо смотрелся. Точно холостяцкая берлога. А еще окна панорамные, из которых сейчас, в темноте, на одной дежурной подсветке, половина ночной столицы видна, показалось, мигающая разноцветными огнями.

— Ух ты! Красота нереальная! Почти как в фильме про Бэтмена, ей-богу! — восхитилась Катя, тут же направившись к этим окнам. — Как там… Готэм-сити?

— Кажется да, — было видно, что ему по душе ее восхищение жильем и видом. Встал за ней в полушаге, грея обнаженное плечо своим дыханием.

А Катя вернулась к прошлому вопросу.

— Не знаю, вроде виски и не хочется уже, у меня от тебя больше голова кружится, чем от алкоголя, — лукаво стрельнула в Сашу взглядом сквозь ресницы, едва сдерживая улыбку, от которой щеки болели. — А вот покушать и кофе, это да! Я согласна! И про обещания повтора — не забыла…

Он не дал договорить, обхватил ее руками за пояс и притянул к себе, крепко прижав к телу, дав явно прочувствовать и твердый, возбужденный пах, и жар мужской кожи.

— Здесь никто ничего не забыл, котена, уж поверь мне, ни слова! — чуть грубоватым голосом прошептал Саша ей в ухо, дразня дыханием волоски. — Стаскивай свое платье, неудобно же, мешает только. А мне куда больше нравится то, что под ним, — не оставляя в этом сомнений, сам начал ткань с ее тела стягивать.

— И чулки? — поинтересовалась и сама настолько же севшим голосом.

Сердце тут же бухнуло в груди, рухнуло в живот, кажется, попав в окружение каких-то безумных «бабочек». Дыхания не хватает, шумно глотает воздух ртом.

— Не-е, котена, чулки на тебе мне нравятся. Их оставим, — протянул Санек, буквально пожирая ее вот такую, в белье и чулках, глазами. — Блин, поторопился я ужин сначала предложить, а еще ж нам бы в душ заскочить, — скривил гримасу, проведя пальцем по ее плечу, будто дразнился. — Но раз пообещал, буду кормить. Сейчас найду что-то, чтоб накинула. Может, футболку…

— Давай свою рубашку, мне подойдет, — а что? Она тоже может дразниться! С ним она все, что захочет, может! И от этого понимания голову пьянит похлеще виски. — Снимай! — распорядилась, хотя сама же и начала уже расстегивать пуговицы на рубашке Саши.

Не то чтобы Ольшевского пришлось упрашивать. Ни секунды не медля, он высвободил сорочку из-под пояса брюк и позволил Катерине стянуть с себя деталь одежды. С довольным, каким-то хищным блеском в глазах проследил, как она на себя ту натянула.

— Так что есть будешь, малышка? — ей о-о-очень нравилось, как у него кадык на шее дергался, когда он с вот так сглатывал. Словно реально хотел от нее кусочек откусить.

Ее собственный «серый волк», прирученный, но не ручной, точно!

— А какой выбор? — вообще не до еды уже, но как-то пытается разговор поддерживать.

— Пошли, поглядим, — Саша явно понял ее состояние. И остался доволен. Но и торопить события не спешил.

— Так в чем проблема с ребенком? — вдруг спросил Ольшевский, когда она с огромным аппетитом уплетала бутерброд с ветчиной и сыром, закусывая крохотными помидорами черри и оливками.

Они с Сашей вдвоем ужин сообразили, на скорую руку, из первого, что попалось на глаза в холодильнике. Оба проголодались. «Секс распаляет аппетит не хуже тренировок», — заметил Саша, наблюдая за тем, как Катя откусывала сыр еще в процессе подготовки, не в силах дождаться. Но и это было ему по душе, кажется.

— С ребенком… — она глянула исподлобья на него, отложила пока бутерброд в сторону. Взяла красивый бокал, куда Саша все же плеснул на самое дно еще виски. Поболтала напиток.