Навеки твой - Карен Хокинс

– Лорд Маклейн, я уже дважды задала вам вопрос, не считаете ли вы, что хороший дождь мог бы растопить весь этот снег?

Грегор попытался сосредоточиться и вникнуть в смысл ее слов, но он все еще был во власти видения у окна. Венеции следовало бы вести себя более осторожно и предусмотрительно на людях. Любой мужчина мог посмотреть на окно и увидеть… Господи, где же Рейвенскрофт?

Грегор поискал молодого человека глазами и увидел, что тот о чем-то оживленно беседует с мисс Платт. И как раз в эту минуту Рейвенскрофт повернул голову и бросил взгляд на Венецию. Бросил – и застыл на месте с разинутым ртом и выпученными глазами.

«Будь оно все проклято!»

– Миссис Блум, вы задали замечательный вопрос. Позвольте мне узнать мнение мисс Уэст. Она отлично разбирается в катастрофических явлениях природы, это, можно сказать, ее конек.

Грегор пересек комнату, подхватил Венецию под локоть и увлек в сторону, подальше от яркого света.

Она споткнулась, и ее теплое тело коснулось груди Грегора, но она тут же отпрянула.

– Что вы делаете? – прошипела она, залившись ярким румянцем.

– Удерживаю вас от продолжения зрелища, которое вы устроили из себя самой, – пояснил он шепотом.

Венеция сделала еще шаг и остановилась как вкопанная, подняв на Грегора свои серебристые глаза, полные негодования.

– Прошу прощения?!

Грегор наклонился к ней и сказал:

– Вы стояли у окна прямо против света.

– Ну и что?

– Я мог любоваться тем, что у вас под платьем, поскольку оно просвечивает. То же зрелище было доступно Рейвенскрофту и всем остальным.

Румянец на щеках у Венеции принял багровый оттенок.

– Ох, я не знала… то есть я даже не подумала! Моя нижняя юбка порвалась, а Элси не успела ее починить.

Грегор с трудом сдержал желание провести пальцами по ее разгоревшимся щекам.

– Думаю, от Рейвенскрофта вы сегодня уже не услышите, ни одного вразумительного слова, – произнес он отрывисто.

Венеция посмотрела на Грегора и озорно улыбнулась:

– Не думаю, что его речь будет заметно отличаться от его обычной манеры говорить.

Несмотря на все свое раздражение, Грегор не удержался от смеха.

– Наш пострел, увы, не наделен даром красноречия.

– Это верно, зато сердце у него доброе. – Венеция пригляделась к Рейвенскрофту, который вернулся к разговору с мисс Платт, бросая при этом многозначительные взгляды на Венецию. – У него не так уж много серьезных недостатков, если не считать нелепого пристрастия к романтичности в самых неподходящих случаях.

Кажется, она симпатизирует Рейвенскрофту. Грегор перестал улыбаться, но не особенно удивился такому отношению Венеции к этому юнцу. Ей вообще свойственна тенденция пригревать любую заблудшую овцу, которая встретилась ей на жизненном пути. Ограничивается ли ее интерес в данном случае только этим?

Венеция и сейчас продолжала наблюдать за разговором Рейвенскрофта с мисс Платт. То, что она видела, явно не удовлетворяло ее, поскольку, к немалому удивлению Грегора, она сделала жест, который можно было истолковать однозначно как поощрение к более активным действиям.

Грегор пригляделся повнимательнее и заметил, что Рейвенскрофт расправил плечи и сказал мисс Платт нечто такое, отчего ее бесцветные щеки вдруг порозовели.

Грегор бросил украдкой взгляд на Венецию и понял, что теперь она довольна поведением Рейвенскрофта. Так-так. Что же все-таки на уме у этой шалой девчонки? Ее улыбка была несколько натянутой, но что касается Рейвенскрофта, то его манера держаться была лишена обычной мальчишеской живости, глаза горели, возбуждением, а улыбка казалась почти бессмысленной. Он стоял рядом с мисс Платт, но смотрел на что угодно, только не на нее, словно боялся встретиться с ней взглядом.

Грегор заметил, что Венеция одобрительно кивнула Рейвенскрофту. Тот весь напрягся, вздернул подбородок с таким видом, будто готовился маршировать навстречу смерти, и, запинаясь, поинтересовался у мисс Платт, не считает ли она день весьма приятным и не могут ли они попозже выйти вместе на прогулку.

Мисс Платт вспыхнула и забормотала нечто путаное и неразборчивое. Венеция между тем одарила обоих сияющей улыбкой.

Черт побери, она опять за свое! Мало ей, что они попали в скандальное положение, она готова вляпаться в новую историю!

Грегор наклонился к Венеции и заговорил, понизив голос:

– Не могу понять, что вы затеваете насчет Рейвенскрофта и мисс Платт, но советую вам поостеречься.

Радостное возбуждение Венеции несколько потускнело.

– Я не нуждаюсь в том, чтобы вы учили меня жить. В последние десять лет я сама отвечаю за свои поступки и вполне способна принимать самостоятельные решения.

– Так и можно было бы подумать, – резко возразил он. – Но вы продолжаете делать один плохой выбор за другим.

– Что вы имеете в виду? – вскинулась Венеция.

– Только то, что мы с вами еще не выпутались из неприятного положения и впутываться в жизнь случайных попутчиков – последнее, что нам стоило бы делать.

– Я ни во что не впутываюсь. Я всего лишь помогаю мисс Платт обрести хоть немного уверенности в себе.

– Вы побуждаете Рейвенскрофта изображать из себя дурака! – не повышая голоса, отрезал Грегор; глаза у него угрожающе вспыхнули, он крепко сжал запястье Венеции.

В туже секунду, как он до нее дотронулся, жаркая волна поднялась по руке Венеции до самого плеча, грудь стеснило, сердце забилось часто-часто. Она вырвалась и потерла запястье другой рукой.

Грегор сдвинул брови, взгляд его стал жестким.

– Прекратите вмешиваться в жизнь мисс Платт.

Венеция выслушала это, сжав губы.

– Мне, как всегда, было приятно поговорить с вами, Грегор. Всего хорошего.

Она повернулась и проследовала к камину, возле которого стояла миссис Блум.

Грегор не принадлежал к числу мужчин, ожидающих лестных слов от кого бы то ни было. Но он привык к определенному уважению, и потому дерзость Венеции, которая даже отказалась выслушать его мнение, немедленно привела его в негодование.

Он последовал за Венецией к камину, взял ее под руку и обратился к миссис Блум со словами:

– Извините нас, миссис Блум, нам с моей подопечной необходимо кое-что обсудить.

– Мне больше нечего с вами обсуждать, – нахмурилась Венеция.

– Мисс Уэст, – заговорила своим внушительным голосом миссис Блум. – Лорд Маклейн – ваш опекун. Всем нам необходимо отдавать должное установленным правилам поведения. Кроме того, я полагаю, что мне пора занять место за столом. Судя по звукам в холле, завтрак вот-вот подадут.