Лунное пробуждение - Люси Монро

Эмили открыла рот, но не нашла что сказать. Очень не хотелось оказаться предметом шантажа, и в то же время добродетель подруги вызывала нешуточные опасения. В ином случае она ни за что не стала бы участвовать в принуждении.

Эмили отвернулась в полной растерянности.

– Я согласна принести брачную клятву, – напряженно прозвенел в тишине голос Кэт.

– Но только не ради меня! – взволнованно воскликнула Эмили и еще крепче сжала руку подруги.

Кэт покачала головой.

– Отказываться все равно бесполезно. – Она тяжело вздохнула и обреченно прикрыла глаза. – Я же говорила, что мой клан рассматривает физическую близость как пожизненный долг. Какой бы ответ я ни дала здесь и сейчас, брат все равно будет считать меня замужем за Балморалом.

– Но ведь ты не готова клясться в верности Друстану, правда?

Эмили наконец-то поняла, почему Кэт стремилась избежать брачной клятвы, даже несмотря на откровенные и прямые угрозы.

– Нет, не готова. Но если я даже и не скажу страшных слов, все равно с наступлением утра буду принадлежать клану Балморалов. Это древний и строгий закон моего народа. Я навсегда стану женой Друстана. Несправедливо, но таков порядок в мире.

Эмили поразило лишь одно обстоятельство: Кэт сказала, что Балморалы не признают закона обладания. По их понятиям, мужчина мог спокойно и с чистой совестью бросить ту женщину, которую скомпрометировал. Не так ли обстоит дело и в ее родной Англии? И почему Синклеры придерживаются иных, более строгих традиций?

Очень странно, запутанно. Ясно лишь одно: Кэт не хотела произносить брачную клятву.

Друстан тоже не выглядел счастливым. Точнее, достойный воин казался обиженным, оскорбленным до глубины души. Снова схватил Кэт за плечи и повернул к себе – так чтобы можно было посмотреть прямо в глаза.

– Стать моей женой не наказание.

– Знаю, – едва слышно прошептала Кэт.

Ответ привел Эмили в замешательство, но зато вызвал одобрительное ворчание Лахлана.

Зеленые глаза Друстана заметно смягчились.

– Буду любить тебя. Готов заботиться и о тебе, и о младенце.

При упоминании о ребенке Кэт покачала головой. Друстан вздохнул и еще крепче прижал избранницу к себе:

– Да. Скоро ты научишься доверять мне, девочка.

Прежде чем Кэт успела возразить, он наклонился и поцеловал ее в губы.

Эмили постеснялась смотреть и отвернулась, однако невольно услышала тихие вздохи, которые могли выражать только удовольствие.

Казалось, время застыло. Но вот наконец вновь раздался голос Друстана.

– Повторите вопрос для моей невесты, святой отец. В первый раз она его не расслышала.

Священник вновь произнес положенные слова, и Кэт ответила таким мечтательным, счастливым голосом, что Эмили невольно улыбнулась – впервые за долгое время. Кэт не хотела подчиняться чужому решению, не хотела выполнять приказ и в то же время вовсе не испытывала неприязни к Друстану. В глубине души она нисколько не возражала против нового замужества. Обстоятельства складывались ничуть не хуже, чем во время первого брака. Тогда Талорк просто позвал младшую сестру к себе и объявил, что сегодня ей предстоит стать женой одного из воинов клана. О какой любви можно было говорить?

Женская доля сурова, и все же судьба Кэт могла сложиться гораздо трагичнее. Что ни говори, а она выходила замуж за красивого мужественного человека, который не хотел прибегать к насилию, чтобы любым способом добиться своей цели.

Свадьбу скрепили заздравным тостом, а потом Лахлан приказал брату отвести Эмили в восточную башню.

– Неужели она не может остаться с нами? – Кэт умоляюще взглянула на мужа, а потом повернулась к Лахлану: – Вы действительно собираетесь запереть ее в башне?

– Не задавай вопросов вождю и господину, – оборвал КэтДрустан.

Ульф схватил Эмили за руку:

– Пойдем.

Пленница повернулась к подруге и успела обнять ее свободной рукой.

– Не волнуйся. Все будет хорошо, вот увидишь!

– Конечно, – поддержала Кэт. Потом, понимая беспокойство Эмили, добавила: – Друстан не обидит меня, ведь он дал слово.

Эмили попыталась унять дрожь, кивнула и шагнула вслед за Ульфом.

Брат Лахлана повел пленницу к ступенькам в восточном углу зала. Молча начал подниматься по винтовой лестнице. Эмили старалась держаться на почтительном расстоянии – кто знает, на что способен вспыльчивый конвойный?

Казалось, узкие каменные ступени никогда не закончатся.

Ульф миновал три лестничные площадки, однако ни на одной даже не задержался – без устали шел все выше и выше. Наконец остановился на тесном пятачке с одной-единственной дверью. Широко распахнул ее и пропустил пленницу. Эмили быстро прошмыгнула в комнату, опасаясь нечаянно задеть грозного стража.

Дверь тут же с шумом захлопнулась, а потом послышался звук, который трудно было перепутать с другими: скрежет задвигаемого засова. Да, запереть пленницу крепко-накрепко Ульф не поленился.

Дрожа от холода и страха, Эмили обхватила плечи руками и посмотрела по сторонам. Новое жилище трудно было назвать роскошным. Маленькая, совсем голая круглая комнатка. Узкая кровать, застеленная пледом Балморалов. Единственное окно, не прикрытое шторами от света и ветра. Унылые каменные стены – их не украшали даже самые простые гобелены. Ни камина, чтобы согреться, ни стула, чтобы присесть. В углу, правда, стоял крошечный стол, прикрытый подобием скатерти, а на нем – деревянный кувшин, миска и чашка. Эмили поискала глазами ночной горшок, но вместо него увидела грубое отхожее место – даже без двери.

Да, круглая комната в восточной башне выглядела именно так, как и должна была выглядеть тюремная камера.

Но во всяком случае, здесь было чисто. Обстоятельства могли бы сложиться гораздо хуже – например, она могла бы согревать постель Лахлана.

Кэт застыла у стены в новом жилище, едва сдерживая дрожь. Ну вот она и замужем. Снова. И совсем не рада этому обстоятельству. «Нет, неправда». Какая-то часть существа давно стремилась к вечному союзу с сильным мужественным человеком – а если говорить точнее, с оборотнем. Тем самым, который сейчас стоял, лениво прислонившись к косяку двери, и невозмутимо ее разглядывал. Даже небрежная поза не могла скрыть нетерпеливой горячей энергии, переполнявшей мощное тело.

И вдруг Кэт поняла, что уже не в состоянии представить жизнь без страстных объятий и поцелуев. Нечаянная правда испугала больше, чем похищение и брак по принуждению, ставший местью за оскорбление клана.

Нет, она не имеет права на столь откровенное влечение Знакомство так мимолетно!

Кэт никогда не испытывала подобных чувств к Фергюсу – ни до свадьбы, ни после того, как торжественно дала брачный обет. Замуж она вышла по приказу брата, однако полюбить мужа так и не сумела. А вот сейчас, казалось, уже почти влюбилась. Друстан относился к ней бережно и снисходительно-ласково, даже когда она пыталась убежать. А во время поцелуя и вообще произошло что-то волшебное. Подобной радости не доводилось испытывать еще ни разу в жизни. Острого и чистого любовного наслаждения Фергюс не дарил даже в полнолуние.