Невеста для плохого парня - Морин Чайлд

Усмехнувшись, он лег рядом и стал касаться ее руками, исследуя каждый соблазнительный изгиб. Мари приблизилась к нему, притянула его к себе и поцеловала, принимая его в свое тепло. Их языки сплелись в эротичный танец нестерпимого желания.

Ее ногти оставляли огненные следы на его спине. Джанни протянул руку к треугольнику между ее бедер, и Мари раздвинула ноги, приглашая ее касаться себя, исследовать, ласкать. Джанни простонал. Ее тепло перекинулось на его тело и вернулось к ней. Нить желания, связавшая их, крепла, росла, они не могли оторваться друг от друга, даже если бы очень сильно захотели этого.

Оторвавшись от губ Мари, Джанни наклонил голову и нежно поцеловал ее грудь. Он лизал, сосал, покусывал зубами каждый сосок, пока она не стала извиваться под ним. Он положил ладонь на самое чувствительное ее место, чувствуя его жар. Мари всхлипнула, и Джанни простонал, чувствуя желание своего тела очутиться внутри ее, ощутить, как влажное тепло засосет его глубже в себя.

Он засунул в ее глубины сначала один палец, затем второй, и ее бедра пришли в движение, Мари подалась ему навстречу. Джанни поднял голову, взглянул на нее и увидел горящие неистовством глаза. Мари покачала бедрами, желая большего, не боясь переступить через грань, которая была уже так близко. Джанни хотел этого. Хотел увидеть, как она перестанет принадлежать себе. Хотел увидеть страстный блеск ее глаз и прочитать в них благодарность за наслаждение, которое мог подарить ей только он.

Он с удвоенной силой начал ласкать ее пальцами, создавая трение, которое должно было свести их обоих с ума от страсти. Мари двигалась вместе с ним, хватая ртом воздух и шепча:

— Да, Джанни… Да. Пожалуйста…

— Прими это от меня, cara, — низким, хриплым голосом сказал он. — Да, я хочу увидеть, как ты окажешься на небесах.

Мари открыла глаза, взглянула на него и кивнула. Сдерживая дыхание, она двигалась навстречу его руке снова и снова. Ее голые ноги скользили по шелковому покрывалу, но ни она, ни он этого не замечали. Они были поглощены друг другом и тем моментом, к которому стремительно приближалась Мари.

— Пожалуйста, Джанни… Я хочу… Мне нужно…

— Я знаю, cara. Я вижу, что тебе нужно. — Его палец ласкал тугой бутончик плоти в самом ее сердце, и вдруг Мари вскрикнула, выдохнув его имя. Ее бедра бешено двигались, дыхание стало затрудненным, когда она, распростертая, лежала, сотрясаемая волнами наслаждения.

Джанни смотрел на нее, испытывая необыкновенное удовлетворение. С каждым ее прерывистым вдохом его собственное желание крепло, нарастало. Он почувствовал, как напряглось и задвигалось ее тело, и, прежде чем угасла последняя дрожь, он потянулся к шкафчику прикроватной тумбочки.

Мари ослепла.

Нет, потрясенно выдохнув, подумала она. Нет, просто глаза у нее закрыты. По ее телу с головы до пят пробегала дрожь, кожа искрила как от электрического разряда. Она горела, словно у нее была лихорадка, хотя шелковое покрывало на постели оставалось прохладным. Открыв глаза, она увидела, что Джанни потянулся к прикроватной тумбочке. Вытащив презерватив, он за несколько секунд надел его на себя, после чего вновь вошел в нее.

— Джанни! — выдохнула Мари.

Он был такой большой, такой твердый. Он заполнил ее всю. А она все еще была так чувствительна после того неземного наслаждения, которое он подарил ей, что достаточно было того, что ее мышцы растянулись, принимая его, как она вновь ощутила экстаз.

Схватившись за его плечи, она подняла ноги и обвила их вокруг его талии, прижимая его к себе в надежде, что сотрясавшая ее дрожь утихнет, а дыхание станет менее затрудненным. Но Джанни не был неподвижен. Он входил в нее глубже, и ее тело ожило, засияло.

Его толчки становились все сильнее, все учащеннее, и Мари подхватила этот ритм. Он выходил и входил снова и снова, и ее тело вновь задрожало от вспыхнувшего желания. Казалось невероятным, что она способна испытывать больше, чем она уже испытала, но, заглянув в темные глаза Джанни, она поняла, что все только началось.

Он зажигал ее с ног до головы, и она горела, как рождественская елка. Его прикосновения были подобны электрическим разрядам. Джанни властно удерживал ее взгляд, требуя, чтобы она смотрела ему в глаза, пока они вместе создавали что-то неконтролируемое и восхитительное. Мари тонула в его глазах. Ее тело пылало в его руках, и когда она вновь переступила грань, вступив в мир абсолютного наслаждения, то ее чуть не затопила волна захлестнувших ее чувств. Все, что Мари могла делать в эту минуту, — это держаться за Джанни, отдавшись во власть ощущений, которые несли ее в мир, где конец был только началом.

Она все еще дрожала, когда почувствовала, что и он перешагнул эту грань, отделявшую земное от неземного, а затем он упал на нее, прижимая к матрасу своим телом.

— Нам нужно поговорить. — Мари села на кровати, убрала волосы с лица и взглянула на восхитительного нагого мужчину, лежавшего рядом.

Джанни фыркнул:

— Почему женщинам всегда хочется поговорить после секса?

Секс? Это было больше, чем просто секс. По крайней мере, для Мари. Это был необыкновенный, потрясающий, почти сказочный опыт. Но, кажется, Джанни об этом лучше не говорить. Надо же — только глядя на него, лежавшего на покрывале цвета морской пены, ей хотелось наброситься на него, однако она сделала над собой усилие и осталась на месте.

— Иди ко мне, милая, — сказал Джанни, протягивая руку, и ей стоило большого труда не принять это сексуальное предложение.

Но сначала нужно подумать о деле.

— Джанни, так что насчет Жан-Люка?

— Жан-Люк, — вздохнул он и пробормотал что-то себе под нос на итальянском. Взглянув на нее, он пожал плечами: — Он ушел, cara. Даже он не настолько глуп, чтобы остаться на острове, зная, что нужен нам.

— Это я знаю. — Мари взглянула в сторону французских окон и дальше, в освещенную лунным светом ночь. — Я хочу знать, что мы намерены сейчас предпринять.

— В отношении чего?

— В отношении нашей шарады. — Из открытых дверей, ведущих на террасу, подул теплый ветер, лаская ее обнаженную кожу. — Твоя семья знает правду, Жан-Люк исчез, что нам делать сейчас?

Джанни привстал на один локоть, потянулся к ее руке и провел большим пальцем по костяшкам ее пальцев, вызвав в ее теле ответную дрожь.

— То, что мы планировали в самом начале. Да, нам больше не надо лгать моей семье, но я должен остаться здесь до тех пор, пока не закончится выставка.

— А что потом?

— Потом мы найдем Жан-Люка, вернем тебе ожерелье, и ты отдашь мне фотографии моего отца. Ничего не изменилось, cara. — Он медленно улыбнулся и потянул ее за руку. Когда Мари оказалась рядом, он уложил ее на постель и наклонился к ее грудям.

Мари вздохнула и положила руки ему на голову, глядя на то, как он ласкает ее. В ее затуманившемся от наслаждения мозгу билась одна мысль: «Ты так не прав, Джанни. Все изменилось».