Тень фараона - Сантьяго Мората

– Думаешь, теперь я обладаю большей магией или силой, чем несколько дней назад? – Она не дала мне ответить. – Нет! Но с Эхнатоном я чувствовала эту магию, эту энергию, соединяющую нас. Я чувствовала силу, которую он получал от солнца и распространял на мир, отдавая больше, чем получал. Так сильна была его вера.

Она сжала руки, не поднимая взгляда. Я смотрел на ее шею, где волосы не закрывали молочной кожи, и испытывал мучительное желание ее поцеловать.

– Но, несмотря на все мои молитвы, я оказалась неспособной получать и распространять эту энергию. И тогда я поняла, что не должна была становиться фараоном и могу лишь навредить стране.

Излив мне душу, она глубоко вздохнула. Я едва заметно улыбнулся. Ей уже давно хотелось рассказать об этом кому-нибудь. Тронутый ее притягательной хрупкостью, я невольно приблизился и нежно обнял ее. Она была взволнована, хотя и сдерживала слезы.

– Вспомните легенду о Хатхор, – проговорил я.

– Спасибо. Вот для чего ты мне нужен. Кажется, ты знаешь меня лучше, чем я сама.

Я искренне рассмеялся.

– Но ведь я ничего не сделал!

У нее вырвался нервный смешок, говоривший о том, что ей неловко за свою слабость, и вскоре мы уже оба громко хохотали. В конце концов мы решили, что пора стать серьезнее.

– Я думаю, ваша магия имеет иную природу, – сказал я, – но она не менее могущественна. И если корона не вызвала в вас изменений к лучшему, вспомните о тех, для кого она оказалась губительной. Я не согласен с вами, но с богиней не подобает спорить. Скажите, что вы собираетесь делать?

– Поддерживать только то, что справедливо, а тем временем искать нового фараона. – Она рассмеялась. – А ты не хотел бы им стать?

Я вздрогнул. Меня это ничуть не привлекало, и я мгновенно понял, почему недавно она была такой подавленной. Разумеется, она шутила, но мне не без труда удалось выдавить из себя якобы непринужденную улыбку, чтобы не портить ей настроения. Нет, я не испугался. Я вздрогнул при мысли, что, стань я фараоном… оказался бы рядом с ней. Корона меня не волновала.

– Не стоит шутить с подобными вещами, – проговорил я.

Ее улыбка снова стала грустной, и я тотчас пожалел, что сказал это. Не зная, как загладить оплошность, я замолчал. Поняв причину моего замешательства, она переменила тему разговора:

– Я всецело доверяю своему отцу Эйе. У него очень непростая задача и множество могущественных врагов. Те, кого вера не учит добру, хотят воспользоваться сложной ситуацией в стране и обогатиться за счет других, но я верю, что любовь к Египту придаст ему сил, которых не хватает его старому телу. Впрочем, он, кажется, возрождается к жизни. В отличие от меня.

– Возможно, нам следует бросить взгляд за пределы дворца, мы слишком долго оставались в его стенах. Слухи, доходящие до нас, нельзя игнорировать. Не обижайтесь, но Эхнатон, возможно, поглощенный своей верой, забыл о народе и… – Я осекся. Я и так сказал слишком много.

Нефертити напряглась, но жестом попросила меня продолжать.

– Народ, подстрекаемый жрецами, разлюбил его. Неудивительно, что вы не ощущаете божественной энергии.

Она не рассердилась, как я опасался, напротив, в ней пробудилось любопытство.

– И что ты предлагаешь?

– Дождаться, чтобы страсти улеглись, и отправиться в путешествие. Снизойдите до простых людей, поговорите с ними. Обаяние – ваше лучшее оружие, как и Атона. Люди перестали ощущать, что фараон им помогает, а он не объяснил им, что да, помогает, хотя и на свой лад.

Она опять вздохнула.

– Ты прав. Значит, едем. Подготовь все необходимое.

И спрятала руки за спиной, чтобы я не видел, как они дрожат.