Блеск и коварство Медичи - Элизабет Лоупас

Кьяра не нашлась, что ответить, поэтому промолчала.

— И ты сдержишь свою клятву?

— Да, ваша светлость. Все то время, пока буду на службе у великого герцога.

Великая герцогиня не улыбнулась, но в уголках ее глаз заиграли смешливые морщинки. У нее был выступающий подбородок и тяжелая нижняя челюсть, характерная для семейства Габсбургов. Ее внешность была далека от идеалов красоты, но когда в ее глазах зажигался мягкий теплый свет, она могла показаться в какой-то степени привлекательной.

— То есть ты подумываешь о побеге?

— Нет, ваша светлость, — поспешила ответить Кьяра. — Разумеется, нет.

— Если великому герцогу угодно держать тебя в услужении, он не оставит тебе ни малейшего шанса на побег. За тобой следят?

— Да, ваша светлость.

— Ты уже начала заниматься алхимией?

Кьяра неловко поежилась. Зачем великой герцогине задавать такие вопросы и проявлять к ней такой повышенный интерес? «Принц хочет, чтобы ты поступила к нему на службу девственницей, с соблюдением всех магических ритуалов, до которых он большой охотник, но делает он все это только для того, чтобы угодить своей супруге и любовнице», — вспомнились ей слова магистра Руанно. Неужели великая герцогиня ревнует? С чего бы это?

— Нет, ваша светлость. Я пока что только читаю и учусь.

— Заботься о своей бессмертной душе, — сказала великая герцогиня. — Вся эта алхимия немногим лучше черного колдовства.

— Да, ваша светлость.

Великая герцогиня снова обратила свой взор в окно. Кьяра тоже посмотрела вниз, довольная, что теперь ей все хорошо видно. Во двор вышел великий герцог Франческо, облаченный в черную сутану с заостренным капюшоном. Траурное одеяние — или так, по крайней мере, должны были подумать окружающие, но Кьяра узнала в нем то самое алхимическое облачение, в котором принц был на инициации. Следом за великим герцогом показался его брат дон Пьетро, а также его кузен и супруг донны Изабеллы, дон Паоло Джордано Орсини. Они тоже были одеты в похожие плащи. Из широкого облачения дона Паоло вышел бы целый навес для лавки и еще бы осталось на занавески и пару кухонных полотенец. Другой брат великого герцога, кардинал Фердинандо, был одет в церемониальные алые одежды, собственно, как и папский нунцио^[40]. Наконец катафалк подняли, раздался звук труб, и процессия начала свое движение.

Глаза великой герцогини наполнились слезами.

— Это был грешный человек, — сказала она, — раб своей плоти, как и все Медичи.

Кьяра даже не пыталась защищать покойного, так как знала, что великая герцогиня говорит чистую правду.

— Его дети будут за него молиться, — сказала она наконец.

— Поначалу он был добр со мной, — промолвила великая герцогиня, погрузившись в воспоминания. — Видишь эти фрески на стенах во дворе? Это пейзажи тех мест, откуда я родом, из Австрии. Он заказал их специально для меня, когда я впервые приехала во Флоренцию. Он знал, что я буду скучать по дому.

Получается, покойный тиран все-таки сделал одно доброе дело. Что ж, одним днем меньше в чистилище.

— Но потом… Спустя время он уже не был так добр. Он позволил этой женщине, этой венецианке, щеголять при дворе, делая вид, будто она не является любовницей моего мужа. Я ушла в тень, потому как видеться с ней было просто выше моих сил. Люди говорят, что я высокомерная холодная австриячка, но я просто не представляю, как смогу говорить с ней лицом к лицу.

В ее голосе слышалась смертельная грусть, но несмотря на это она сохраняла спокойствие и самообладание, в то время как возле другого окна Изабелла, прильнув к оконному стеклу, содрогалась в неистовых рыданиях, забыв о правилах поведения, приличествующих ее положению. Донна Дианора тоже прижалась к окну, но не плакала.

В ходе всего движения процессии через внутренний двор великий герцог Франческо ни разу не посмотрел на окна верхних этажей дворца. Дон Пьетро и дон Паоло тоже не удостоили их взглядом. Один только кардинал Фердинандо поднял голову и взглянул наверх, туда, где стояли женщины. Но нет, он посмотрел только на одну из них — на великую герцогиню. Кардинал поднял руку и совершил крестное знамение, словно посылая ей свое благословение. В ответ великая герцогиня тоже перекрестилась. Кьяра почувствовала, что между этими двумя есть определенная связь — не телесная, но сугубо душевная. Если кардинал и вправду набожный человек, неудивительно, что его восхищает поведение невестки.

В следующее мгновение Кьяра увидела еще одного человека в черных одеждах. Он шел в нескольких шагах позади семьи великого герцога. Девушка не видела его лица, но по фигуре и форме плеч она узнала в нем магистра Руанно. Англичанин тоже бросил взгляд наверх, и на какую-то долю секунды Кьяре показалось, что он смотрит на нее. Но нет, он смотрел на другое окно по соседству.

Там, у другого окна, прижимала к стеклу свою открытую ладонь донна Изабелла.