Небо над Дарджилингом - Николь Фосселер

Светло-золотистые, пока не утяжеленные вечерней медью солнечные лучи косо падали на стекло. Хелена прищурила глаза, которые начинали болеть от многочасового созерцания ярких пейзажей. Равномерный стук колес и покачивание вагона усыпили ее. Уже в полусне Хелена скользила взглядом по мелькающим за окном непроходимым тропическим лесам и бескрайним полям, хоть и опустевшим зимой, но никак не вымершим, мелким, как лужи, озерцам, в которых по щиколотку в воде стояли женщины, склонившись над чахлыми кустиками риса. Краем глаза замечала она крестьян, бредущих рядом с воловьими упряжками, и странной формы каменные глыбы на курящихся голубой дымкой холмах; изредка – деревеньку или маленький город; иногда – речку, которую локомотив, грохоча, пересекал по мосту. Хелена следила взглядом за стайками птиц, взмывающих в небо при появлении поезда, уверенно входящего в пейзаж, ничуть, казалось, не изменившийся с того самого дня, как они выехали из Бомбея.

Хелена откинула голову на спинку обшитого коричневым бархатом дивана, занимавшего всю длину купе. К нему прилагались два кресла такой же окраски. На красной, с двумя вышитыми золотыми павлинами скатерти звенела о блюдце чайная чашка, в такт покачиванию вагона вздрагивали стеклянные дверцы книжного шкафа. В противоположном углу купе стояла красная кушетка с маленьким шахматным столиком у изголовья. Толстые ковры покрывали пол почти целиком, лишь кое-где из-под них виднелись полированные дощечки дубового паркета. В этом вагоне все было устроено для того, чтобы сделать длительное путешествие как можно комфортнее.

В ближнем к локомотиву купе располагались служебные помещения: кухня, кладовая и спальня для прислуги. Следующее занимали Хелена и Джейсон. Далее находилась гостиная, еще один кабинет в самом конце вагона, по-видимому, предназначался для Яна, потому что, когда Хелена, не в силах сдержать любопытства, попыталась в него заглянуть, дверь оказалась заперта.

У входа зашуршал шелк, и Хелена подняла голову.

– Еще чаю, мемсахиб? – с изящным поклоном спросила на хиндустани Шушила.

Она старалась говорить как можно отчетливее и медленнее, чтобы «мемсахиб» успевала разобрать слова.

Хелена отрицательно покачала головой и проследила глазами, как девушка заскользила по комнате и ловко подлила чаю в чашки Мохана и Джейсона, сидевших за столом над книгами друг против друга.

Хелена наблюдала за движениями молодой индианки со смущением и завистью. Ее блестящие черные волосы были собраны на затылке в тугой узел, густые ресницы над миндалевидными глазами, точно два опахала, оттеняли высокие скулы. При довольно миниатюрной фигуре грудь и бедра Шушилы были округлыми, и светло-голубое сари с серебряной каймой, потрескивающее при малейшем движении, не столько скрывало, сколько подчеркивало их полноту.

Звеня бесчисленными браслетами, индианка поставила на стол тарелки с печеньем, на которое тут же набросился Джейсон. Она была элегантна, но иначе, чем английские леди. И все в ней дышало такой мягкостью и женственностью, что Хелена рядом с ней почувствовала себя неловкой и угловатой дурнушкой.

Считает ли и Ян Шушилу столь привлекательной? Хедена отругала себя за эту мысль, но неприятное ощущение, которым она отозвалась в желудке, осталось.

– Ну и что мы имеем в итоге?

Джейсон нахмурил лоб, глядя в тетрадку, но через минуту лицо его просветлело, и он, высунув от напряжения кончик языка, быстро написал результат и отдал тетрадку Мохану.

– Очень хорошо, вот теперь ты это умеешь! – рассмеялся индус, смуглой ладонью потрепав мальчика по голове.

Радостный Джейсон схватил со стола листок и бросился к сестре.

– Смотри, Нела, смотри! Я понял!

Он кричал, тыча ей под нос свои вычисления, но Хелена ничего не могла разобрать, цифры расплывались перед глазами.

Она терпеливо выслушала объяснения Джейсона, из которых, как ни старалась, мало что уразумела, и подняла удивленные глаза на Мохана.

– Где вы всему этому научились?

– Мне повезло, у меня был учитель-англичанин, – улыбнулся тот. – Моя семья по крайней мере уважала культуру наших завоевателей.

Хелена кивнула, хотя на самом деле прояснилось для нее не так много. Как может Мохан Тайид, очевидно, выходец из знатной и богатой семьи, быть всего лишь слугой у Яна Невилла? Официально он его секретарь, на самом деле, конечно, нечто большее – доверенное лицо. Тем не менее он состоит у Яна на службе, как Шушила и те индусы с пистолетами за поясом и длинными саблями на боку, которые сидят на крыше вагона, спереди и сзади, вглядываясь вдаль.

Поезд постепенно замедлял ход. Наконец, выпуская клубы пара, локомотив остановился.

– Мы попали в аварию?

Прижавшись носом к оконному стеклу и погрузив колени в диванные подушки, Джейсон недовольно разглядывал одиноко стоявший у дороги бамбуковый куст. Рядом, у подножия полуразрушенной крепостной стены, росли тиковые и сандаловые деревья, вдали переходящие в густой тропический лес.

Мохан достал из кармана маленькие часики.

– Должно быть, остановились пополнить запасы угля, – пояснил он. – Мы хорошо движемся, уже миновали Индор.

– Там двое всадников! – закричал Джейсон.

Хелена вытянула шею.

К ним быстрым галопом приближались две лошади, петляя между кустарниками и деревьями и топча стелющиеся по земле ветки. За ними клубилась черная пыль. Несмотря на бешеный темп скачки, мужчины в седлах сидели прямо.

– Это Ян, Ян! – Джейсон уже соскочил с дивана и побежал к двери.

В следующий момент Невилл в покрытых пылью сапогах и мокрой от пота рубахе уже стоял в купе. Хелена почти физически ощущала исходящую от него энергию. Он упал в кресло, и тут же появилась Шушила с чашкой в руках.

– Подготовь мне ванну, пожалуйста, – сказал ей Ян на хиндустани.

По тону его голоса и по тому, как она протянула ему чашку и вышла из гостиной, чтобы выполнить его просьбу, Хелена поняла, что связь между этими двумя более тесная, чем бывает обычно между служанкой и господином. Насмешливый блеск в глазах Невилла указывал, что он угадал чувства Хелены, и она тут же возненавидела его за это.

В ту ночь Хелене не спалось. Даже монотонное постукивание колес, давно уже убаюкавшее Джейсона, не могло разогнать ее мыслей. Воображение рисовало картины одна возмутительнее другой: сначала Шушила, которая массировала плечи нежащемуся в ванне Невиллу, потом Невилл, целующий губы, плечи, грудь индианки под ее сладострастные стоны, и, наконец, они вместе, удаляющиеся в спальню Яна, где он, медленно размотав на ней сари… Тут Хелена заметалась на постели, а потом осторожно, чтобы не разбудить Джейсона, поднялась, подхватила пашминовую шаль с узором «турецкий огурец», похожим на изогнутые капельки, и, взяв в руки керосиновую лампу, вышла за дверь.