В объятиях снежной леди - Мейси Ейтс

Сейчас она чувствовала себя по-настоящему красивой. Дмитрию не просто нравилась ее внешность. Он заставил ее думать, что он видит в ней что-то, чего не замечали другие.

– Самое главное, что я знаю, что ты находишь меня красивой.

В ответ он снова коснулся губами ее живота и провел вниз по нему кончиком языка, остановившись в дюйме от заветного треугольника. Затем он поднял голову и встретился взглядом с Викторией:

– А ты считаешь меня красивым, милая?

Она приложила ладонь к его щеке и, глядя ему в глаза, произнесла:

– На протяжении всей моей жизни я была окружена красотой. Я посещала художественные музеи и выставки и дома, наполненные роскошью. Приобретала и получала в подарок вещи ручной работы. Ты, Дмитрий, напоминаешь мне дикаря, утащившего меня в свою пещеру. – Она провела кончиком пальца по горбинке у него на носу, затем по небольшому шраму, пересекающему его левую бровь. – Ты несовершенен. У тебя есть шрамы – свидетельства боли, которую тебе довелось испытать. – Она погладила его руку с татуировкой. – Этот рисунок на твоей коже наверняка сделан не для красоты. Да, я считаю тебя красивым. Ты впервые заставил меня увидеть красоту в несовершенстве.

«В том числе в моем собственном», – добавила она про себя.

Ей не нужно, чтобы он был совершенным, и внезапно до нее дошло, что для того, чтобы ее любили, ей не нужно быть идеальной. В конце концов, она любит Дмитрия, а он далек от совершенства. Но он идеален для нее. Ведь он изменил ее отношение к миру и самой себе.

Не сказав ни слова, он притянул ее к себе, так что одно ее колено оказалось на кровати, наклонился и провел языком по нежной складке между ее бедер. По ее телу тут же прокатилась волна расплавленного огня.

Из его горла вырвался звук, похожий на львиный рык, и он подарил ей самый интимный из всех возможных поцелуев. Его губы были настойчивыми и ненасытными. Учащенно дыша, Виктория вцепилась ногтями в его плечи, боясь, что если не будет крепко держаться, то улетит к вершинам наслаждения и больше не вернется на бренную землю. В эти секунды блаженства для нее перестало существовать все, кроме Дмитрия и его ласк.

Когда она поняла, что вот-вот не выдержит, Дмитрий слегка отстранился и погрузил палец в ее заветную пустоту, приведя ее в экстаз.

Через некоторое время она выпрямилась и на дрожащих ногах подошла к прикроватной тумбочке, выдвинула ящик, достала из него маленький пакетик из фольги, открыла его и бросила на матрац.

– Встань и разденься, – приказала она Дмитрию.

Его губы изогнулись в озорной улыбке.

– Я готов сделать все что угодно, чтобы доставить тебе удовольствие.

– Ты позволишь мне быть главной? – произнесла она дрожащим голосом. – Дашь мне то, что я хочу?

– Возможно, тебе придется взять это самой.

В его голосе слышался вызов, но он поднялся, снял пиджак, развязал галстук и начал медленно расстегивать пуговицы на рубашке.

Пусть сейчас приказы отдавала она, но при виде Дмитрия, снимающего с себя одежду, она чувствовала слабость во всем теле.

Он снял рубашку, затем стянул брюки вместе с трусами, и она увидела его восставшую плоть.

– Ляг на кровать, – скомандовала она дрожащим голосом.

– Ты не хочешь сказать «пожалуйста», Виктория? – спросил он, глядя на нее потемневшими от страсти глазами.

Она дерзко вскинула подбородок:

– Нет. Я не скажу «пожалуйста», Дмитрий. Теперь ляг на кровать, в противном случае я уйду прямо сейчас и твое желание не будет удовлетворено. Ты этого хочешь?

– Значит, у меня нет выбора?

Виктория тяжело сглотнула.

– У тебя есть выбор, – ответила она, зная, как ему важно это услышать. – Со мной у тебя всегда есть выбор.

– Но если я не подчинюсь, ты уйдешь.

Чувствуя, что между ними сейчас происходит что-то важное, она медленно кивнула:

– Выбор не всегда бывает приятным. Ну, что скажешь?

– Я не хочу, чтобы ты вот так уходила, Виктория. Ты нужна мне.

Ее сердце учащенно забилось.

– Хорошо.

Он лег посередине кровати:

– Что дальше?

– Вытяни руки над головой, соедини их вместе и не шевелись.

Не сводя с нее глаз, он сделал, как она велела. При этом мышцы его пресса напряглись и их очертания стали еще более четкими.

Неожиданно ей в голову пришла одна смелая идея. Ей захотелось узнать, насколько он готов ей доверять.

Наклонившись, она подняла с пола его черный шелковый галстук и взяла его за концы, как веревку.

– В день нашей первой встречи я видела, как ты дрался. Ты такой сильный, Дмитрий. Ты самый сильный из всех мужчин, которых я когда-либо знала. И я хочу сделать тебя своим. – Подойдя к кровати, она встала коленом на матрац. – Ты мне доверяешь?

– Полностью.

Дмитрий ей доверяет! После того, как она много лет не доверяла самой себе, это было похоже на чудо.

– Позволь мне это сделать.

– Сейчас ты можешь делать со мной все, что пожелаешь.

Дмитрий неподвижно лежал и ждал ее дальнейших действий. Она подумала, что он похож на хищника, который, затаившись, наблюдает за своей жертвой, но готов в любой момент на нее наброситься. Физически он был намного сильнее ее, так что его готовность подчиняться была для нее бесценным даром. И она была готова использовать этот дар с максимальной выгодой для себя.

Держа галстук в руках, она легла поверх Дмитрия и поцеловала его в губы. Он по-прежнему оставался неподвижным, его руки были соединены над головой и прижаты к матрацу.

В Новом Орлеане она вернула ему его кожаный браслет в знак того, что сама сделала выбор и решила ему отдаться. Как далеко она готова зайти на этот раз?

Приложив галстук к запястьям Дмитрия, Виктория посмотрела на его реакцию. В глубине его глаз горел огонь желания, губы были плотно сжаты, и она поняла, что он готов играть в ее игру.

Тогда она обмотала галстуком его запястья и крепко связала концы. Затем прижала его руки к подушке и накрыла его губы своими.

Это была полная капитуляция. Не только его, но и ее. Ведь она подчинилась желанию, которое заглушило голос разума и заставило ее забыть о внешних приличиях.

Дмитрий наслаждался ее капитуляцией. Рядом с ним ей не казалось, что с ней что-то не так. Напротив, она была уверена, что все делает правильно.

Взяв с матраца пакетик, она достала из него предохраняющее средство и ловко натянула его на восставшую плоть Дмитрия. Его черты напряглись, тело выгнулось дугой. Тогда она оседлала его.

– Виктория… – хрипло произнес он.

– Тебе не терпится продолжить? – спросила Виктория.