Только один год - Гейл Форман

– Я не понимаю. Ты наполовину голландец, наполовину еврей. По определению должен быть жутчайшим скрягой.

– Угу.

– Ты хоть слушаешь?

– Извини, я очень устал.

– Это скорее похмелье. Остановимся на обед – возьмем текилы. Чтобы поправило, как говорит Ти-Джей.

Я делаю из рюкзака импровизированную подушку и кладу голову к окну. Брудье достает «Voetbal International».[49]Автобус, пыхтя, отъезжает. Я засыпаю до самой Кобы. Мы с трудом выгружаемся, сбиваемся в стайку, а гид рассказывает про древние руины Майя, изолированные храмы и пирамиды, уже наполовину заросшие лесными лианами.

– Они представляют собой уникальную историческую ценность, – вещает она. – Эти руины – одни из немногих, на которые еще можно залезть. А еще вас непременно заинтересует лагуна, Ла-Иглесиа, то есть церковь, и, разумеется, поле для игры в мяч.

Стоящая за нами девчонка, единственная наша ровесница, спрашивает:

– Поле для игры в мяч? Во что они играли?

– Нечто вроде баскетбола, – отвечает гид.

– А… – Она как будто разочарована.

– Не любишь баскетбол? – интересуется Брудье. – Я думал все американцы от него фанатеют.

– Она футболистка, – отвечает за нее пожилая женщина. – В старших классах на чемпионаты всего штата ездила.

– Бабушка!

– Правда? И кто ты? – спрашивает мой друг.

– Нападающий.

– Центровой. – Он хлопает себя по груди.

Они смотрят друг на друга.

– Хочешь пойти посмотреть на поле? – предлагает она.

– Естественно.

– Кэндис, через полчаса чтобы вернулась, – говорит женщина.

– Хорошо.

Брудье смотрит на меня, но я киваю, чтобы шел один. Когда остальные направляются к лагуне, я поворачиваю в сторону пирамиды Нохоч-Мул и взбираюсь на самый верх – это 120 практически отвесных ступеней. Полдень, так жарко, что тут больше почти никого нет, только какая-то семья фотографируется. Но все равно шумно: листва шелестит на ветру, чирикают тропические птицы, скрипуче стрекочут сверчки. Порыв горячего ветра подхватывает с земли сухой листок и поднимает его над навесом джунглей.

Спокойствие нарушает пара детей, они принялись выкрикивать имена друг друга, подражая птицам.

– Джош! – кудахчет девчонка, а брат хохочет.

– Элли! – чирикает в ответ мальчик, предположительно, тот самый Джош.

– Джошуа, Эллисон, тсс, – журит их мама, показывая в мою сторону. – Вы тут не одни.

Дети смотрят на меня, склонив набок головки, словно предлагая мне тоже выкрикнуть чье-то имя. Я вскидываю руки и пожимаю плечами, я ведь не знаю имени. Я даже уже не уверен, хочу ли я ее звать.

Когда я возвращаюсь к автобусу-обезьяне, вижу, что Брудье с Кэндис пьют «колу» из одной бутылки через две соломинки. Когда мы снова погружаемся в автобус, я усаживаюсь рядом с одиноким пенсионером, чтобы Кэндис села на мое место рядом с Брудье. Услышав их спор о том, кто лучший бомбардир – ван Перси или Месси, я улыбаюсь, и мой сосед улыбается мне в ответ.

После обеда мы заезжаем в традиционную деревню Майя, и нам предлагают за десять баксов пройти обряд духовного очищения у священника. Я отхожу в сторонку, а остальные встают по очереди под овеваемый дымом навес. Потом нас опять ведут к автобусу. Двери с тяжелым сопением открываются. Брудье заходит в автобус, за ним заходит Кэндис, заходит и мой сосед в носках и сандалиях, наш гид. Залезают все, кроме меня.

– Уилли, ты едешь? – зовет Брудье.

Он видит, что я нерешительно стою у двери, и идет обратно по проходу, чтобы со мной поговорить.

– Уилли, все хорошо? Ты злишься, что я сел с Кэндис?

– Нет, конечно. Это очень здорово.

– Тогда заходи.

Я просчитываю все в уме. Кэндис говорила, что она в городе до восьмого, даже дольше, чем мы. Брудье не соскучится.

– Я тут останусь, – сказав это, я испытываю знакомое облегчение. Когда ты в пути, всегда есть надежда, что следующая остановка будет лучше предыдущей.

У него делается очень серьезный вид.

– Ты хочешь сбежать, потому что я тогда сказал, что все девчонки западают на тебя? Не переживай, кажется, этой действительно нравлюсь я.

– Я не сомневаюсь. Так что воспользуйся этим по полной. Давай встретимся в аэропорту перед вылетом.

– Что? Еще четыре дня. У тебя вещей нет.

– У меня есть все, что нужно. А остальное захвати в аэропорт.

Водитель заводит мотор. Гид постукивает по часам. Брудье в панике.

– Не переживай, – успокаиваю его я, натягивая лямки рюкзака.

– Ты не заблудишься?

Я изображаю уверенную улыбку. Хотя на самом деле именно это я и собираюсь сделать.