Искушение добродетели - Мэри Кэттон

Вернувшись в свой особняк, Лоуренс уютно устроился у камина и задумался. Жесткий контроль, который Арабелла установила над своей дочерью, а значит, и над ним тоже, становится просто невыносим. Что она себе позволяет! Он как-никак граф, пэр Англии и даже собственной матери не разрешает собой манипулировать, так с какой же стати терпит выходки Арабеллы?

Вдруг его осенило. Ведь Арабелла Лерой его противник, так? А значит, и обращаться с ней надо так же, как и с любым политическим оппонентом. Следует найти ее слабую сторону и надавить на нее. К счастью, слабости Арабеллы ему известны: она страстная и романтичная женщина. Вот этим он и воспользуется! Не Вивьен ему нужно засыпать цветами и подарками, а ее мать, только тогда она выпустит их из заточения.

Совершив это открытие, Лоуренс с трудом дождался утра. Чуть ли не с рассветом он бросился по магазинам скупать шампанское, бургундское и кларет. Бутылки, упакованные в нарядную корзину, были отправлены в особняк Лерой. На визитной карточке Лоуренс собственноручно начертал слова благодарности и признательности матери своей будущей любовницы.

В три часа пополудни он, с охапкой цветов в руках, неловко переминался с ноги на ногу в холле под бдительным оком Барни.

Арабелла царственно выплыла из гостиной и, увидев его снова с букетом, снисходительно улыбнулась. А когда она узнала, что цветы предназначены ей, улыбка стала еще шире.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, но будет лучше, если вы преподнесете этот букет Вивьен.

— О, моя малютка тоже не останется без подарка, — с чарующей улыбкой проговорил он и вытащил откуда-то из-под полы небольшой горшочек с тремя сухими прутиками.

Арабелла изумленно округлила глаза, а Лоуренс, воспользовавшись ее замешательством, быстро откланялся и взбежал по лестнице на второй этаж.

Ошеломленная Арабелла вернулась к подругам и торжественно предъявила им букет.

— Вот! — Она вытянула руки вперед. — А Вивьен он принес какие-то палки. Я же говорила, что он извращенец.

— Зато граф преподнес цветы maman, — заметила Женевьева.

— А дочери он принес не сухие палки, а розовый куст, — объявила Ариадна. — Великолепный подарок! Туфли — это моветон, вино слишком банально, а вот розы… Кто бы мог подумать, что даже у этого повесы есть романтические наклонности.

Вивьен, облаченная в очередное кисейное безобразие, сидела за столом. Мученическое выражение на ее лице не изменил даже приход Лоуренса, а взглянув на цветочный горшок, она и вовсе помрачнела.

— Что это?

— Розовый куст. Я принес его для тебя.

Она нахмурилась:

— Мама видела?

— Конечно, и была очарована.

— Неужели? — Она взяла горшок и скептически оглядела хрупкие веточки.

— Ты как будто не рада? — Улыбка медленно сползла с его лица. — Но ведь это же ужасно романтично.

— В самом деле?

— Да, уж можешь мне поверить. Это символ того, что наша привязанность друг к другу возрастает.

— О, теперь я, кажется, понимаю. — Она осторожно потрогала росток. — Это очень мило. Но, как ты думаешь, Арабелла поняла значение этого подарка?

— Надеюсь, да, — Лоуренса начинала раздражать ее недоверчивость. — Она же профессиональный романтик.

Внезапно лицо Вивьен осветилось.

— Кажется, я действительно поняла! — воскликнула она. — Ведь розовому кусту место в саду, так?

— Так.

— О, Лоуренс, ты волшебник!

— Никогда не замечал за собой ничего подобного, — пробормотал он, но Вивьен уже тащила его к дверям.

— Ты нашел великолепный выход из положения, — оживленно проговорила она. — Ты думаешь, ты принес мне цветок? Нет, ты принес ключ от темницы. Где же лелеять наша растущую любовь, как не в саду?

Через террасу позади дома они вышли в маленький, типично английский садик. Несмотря на небольшие размеры, в нем было полно укромных местечек и оплетенных плющом беседок. Поистине это был райский уголок.

Вивьен дернула шнурок звонка, и тут же словно из-под земли вырос Барни.

— Принеси нам инструменты, удобрение и воду, — велела она и повела Лоуренса по дорожке вокруг дома.

Они остановились под окном ее комнаты. Здесь расходились в разные стороны три тропинки, и в месте их пересечения было ничем не занятое пространство.

— Давай посадим розу здесь, — предложила Вивьен. — Тогда я смогу всегда видеть ее… и вспоминать о тебе. — Она взглянула на него. — Это достаточно романтично?

«Это более чем романтично», — подумал Лоуренс и почувствовал, что тонет, тонет в бездонной глубине ее глаз. Ему хотелось зарыться лицом в ее мягкие волосы, прижаться губами к ее губам, и лишь приход Барни удержал его от этого порыва.

Выхватив у дворецкого лопату и лейку, Вивьен тут же опустилась на колени и принялась рыхлить землю.

— Вивьен, твое платье!

— О, сегодня я могу не беспокоиться о платье, — заявила она и похлопала рукой по земле, приглашая его присоединиться к ней. — Я ведь вся во власти романтики. Разве может девушка в такой момент думать о куске ткани?

Лоуренс принял вызов и опустился рядом. Прощайте, брюки, но чем только не приходится жертвовать во имя любви.

Увидев его кислую физиономию, Вивьен расхохоталась и сунула ему лопату:

— Копай! Сначала нужно вскопать землю, потом сделать ямку в центре…

— Откуда ты все это знаешь? — проворчал Лоуренс. Непривычный к физическому труду, он скоро устал и так взмок, что даже снял сюртук.