Замуж за "аристократа" - Маша Царева

– Мама не…

– Помолчи ты, – перебила она, – и без тебя тошно. Думаешь, я не любила ее?

– Думаю, нет, – честно ответил Егор. Он был немного удивлен и сконфужен. Обычно бабка начинала орать, если он пытался с ней спорить. Она ни разу не говорила с ним вот так, по-человечески.

– А, много ты понимаешь, – беззлобно сказала она, – она ж дочь моя, как я могла не любить ее. Любая мать за своего ребенка умереть готова. Другое дело, что я давно ее похоронила.

– Как это?

– Знала я, что не жилец она. Только и ждала, когда же наконец она это сделает.

– Ждала и не пыталась помешать?! – Он едва не задохнулся от возмущения.

– Может быть, так для нее и лучше, тебе почем знать. Отмучилась. А все из-за него, подонка этого.

– Кого? – жадно спросил Егор. – Скажи, кого, кого?

Бабка вдруг как-то резко дернулась и посмотрела на него так, словно только что заметила, что он все еще сидит рядом с нею.

– А ну марш спать! – завопила она своим обычным голосом, высоким и визгливым. И вновь превратилась в Бабу-ягу, такую, какой знал ее Егор. – Ишь, интересно ему! И не смей меня больше об этом спрашивать!! Никогда!

«Мне казалось, что я ждала той пятницы всю жизнь. Что ради этого я и родилась. Росла, жила, училась – все ради того, чтобы окунуться однажды в ту самую пятницу, когда знаменитый Дашкевич проведет нас с Веркой в Дом кино.

А когда она наконец наступила, я не поверила. Мне казалось, что все непременно сорвется в самый последний момент. Что Дашкевич перезвонит и скажет, что неизвестный мне Волков передумал праздновать свой день рождения. Или и вовсе звонить не будет – просто не встретит нас на ступеньках Дома кино, как договаривались, – и все. И доказывай потом стервозной вахтерше, что мы приглашены. Она не пропустит все равно.

В пятницу утром я позвонила Верке и поинтересовалась, что она собирается надеть.

– А, ничего особенного, – прохладно сказала подруга. – Думаю, что наряжаться будет глупо. Надену беленькую блузочку, юбку синюю. В общем, буднично. Вся богема так ходит.

Ха, меня не проведешь! Ее небрежная интонация никак не могла меня обмануть. Из сказанного Веркой я сделала вывод, что она собирается облачиться как минимум в блестящее вечернее платье с открытой спиной.

– А ты? – с видимым безразличием поинтересовалась Вера.

– Я с тобой согласна. Брючки и какая-нибудь неброская кофточка.

– И правильно! – горячо поддержала меня Верка. – Вот увидишь, все там будут так одеты.

И, вполне довольные друг другом, мы распрощались.

«Верка-стервоза скончается от зависти, когда меня увидит. Так ей и надо!» – мстительно думала я, доставая из шкафа заветный атласный пиджак – белый, американский. Тот самый, который купила в гумовском туалете у сговорчивого фарцовщика.

До сих пор он пылился в шкафу, ожидая своего часа: мне просто некуда было его надеть. Зато теперь в этом шикарном, глубоко декольтированном пиджаке я была похожа на итальянскую кинозвезду. И с ним прекрасно сочетались мои повседневные черные брюки, по-модному расклешенные книзу. Брюки немного протерлись на коленях, но этого никто и не заметит – все будут восхищаться пиджаком.

Проблема была одна – вырез пиджака был настолько глубок, что стоило мне слегка развести руки в стороны, как окружающие могли полюбоваться моей, надо сказать, не слишком пышной бледноватой грудью. А надеть под пиджак было решительно нечего. Блузка на пуговицах выглядела лишней, а грубая шерстяная водолазка «убивала» всю романтику образа.

Я попробовала попросить красивую серебряную кофточку у старшей сестры Людмилы, но получила – кто бы сомневался! – решительный отказ.

– Еще чего, – фыркнула она, – чтобы какие-то студентики липкими грязными руками хватались за мою лучшую вещь?

Почему-то мне не хотелось говорить ей, что речь идет не о «каком-то студентике», а об известном на всю страну Александре Дашкевиче, к которому Людка моя (как и любая нормальная женщина в те времена) была очень даже неравнодушна.

К вечеру я настолько отчаялась, что вовсе передумала идти. А зачем? Если я все равно буду смотреться Золушкой рядом с расфуфыренной Веркой – будь она неладна! Мне совершенно не хотелось кого-то оттенять. Хотелось, чтобы Александр (нет – Саша!) смотрел только на меня одну – восхищенно смотрел, влюбленно!

А Людмила наблюдала за мною с издевательской усмешкой:

– Что, красавица, никак не соберешься? Опаздываешь, наверное? А ты знаешь, что у тебя ботинки грязные? Вчера шлялась где-то, а помыть поленилась. Так что ты намажь их гуталинчиком-то! А то будешь выглядеть как принцесса помоек.

Гуталинчиком?!

Гуталинчиком!!!

Какое простое решение! Я восхищенно посмотрела на Людку. Сама о том не подозревая, сестра подала мне идею, до которой я ни за что бы не додумалась.

Схватив баночку гуталина, я скрылась в ванной. Решительно разделась до пояса, немного помедлила, но потом махнула рукой – а, будь что будет! Все равно больше делать нечего.

Я окунула руки в банку и провела гуталинными ладонями по собственному обнаженному телу. Получились две неровные полоски чуть ниже груди. Отступать было некуда – мосты сожжены. Теперь проще было изобразить топик, чем отмыться от вязкой липкой массы.

Через двадцать минут работа была окончена. Я довольно рассматривала свое отражение. Издалека казалось, что мою грудь действительно обтягивает симпатичный топ из тускло поблескивающего в электрическом свете материала – наверное, самопал, потому что странная «ткань» неровно облегала тело. Но под пиджаком, думала я, это вряд ли будет кому-то заметно.

Перед тем как надеть пиджак, я немного поколебалась. Интересно, гуталин отстирывается? Вряд ли. Похоже, сегодняшний вечер – это первый и последний «выход» в свет моего замечательного пиджака. Ну и что! Свидание с Александром Дашкевичем дороже сотни американских пиджаков, дороже даже джинсов, дороже всего на свете!

Верка ждала меня на ступеньках Дома кино, подпрыгивая на одной ножке, чтобы согреться, и кутаясь в не по погоде легкий длинный плащ. Через плечо у нее висел массивный фотоаппарат «Зенит». Я удовлетворенно заметила, что ее нос некрасиво покраснел от холода. Видимо, она стояла здесь как минимум полчаса.

– Я только что пришла, – объявила Вера, торжествующе поглядывая на мои будничные брюки.

Бедняга, какое ее ждет разочарование в гардеробе, когда она увидит мой пиджак и топ! Лишь бы «топ» не размазался раньше времени, озабоченно думала я.

Мимо нас проходили нарядно одетые люди, они немного насмешливо поглядывали на две озябшие фигурки и заходили внутрь. Все они явно были приглашены на день рождения Волкова. Попадались среди них и знаменитые лица. Я узнала Александра Абдулова, Людмилу Гурченко и Татьяну Окуневскую. Хотела даже попросить автограф, но постеснялась. Кто знает, может быть, Саша меня с ними познакомит. И я буду пить шампанское и болтать с ними на равных.