Чтобы встретиться вновь - Джулиана Грей

Роланд вздохнул, не отводя глаз от половиц.

– Скажи мне, Уоллингфорд, какого дьявола это так много для тебя значит. Неужели мы не можем просто отменить пари и жить здесь в дружеской обстановке?

– Да ты шутишь. Жить по-дружески с сестрами гарпий? О, что я вижу, Пенхэллоу! Математика?

Роланд резко вскинул голову.

Герцог протянул свою длинную руку к кровати и взял бледно-голубой шифровальный блокнот.

– Что это за математика такая?

Роланд совершил большой, исключительно неграциозный прыжок и выхватил тетрадь по математике из рук брата.

– Ничего! Просто… брошюра, попалась мне под руку во Франции. Новая математика. Завораживающая штука. Но боюсь, это совсем не твой уровень.

Уоллингфорд попытался отнять тетрадку, но тщетно.

– Слушай! У меня неплохие способности к математике, а это… ну слушай…

Роланд затолкал тетрадку в верхний ящик комода и плотно его задвинул.

– Не обращай внимания. Это пустяки. Дело в том…

Уоллингфорд шагнул к нему ближе. Голос его упал до вкрадчивого ворчания.

– Погоди минутку, братец. Расскажи-ка мне побольше про эту твою математику.

– Да это ерунда, ради всего святого. Просто несколько цифр на странице. Я…

– Но это важно, верно? – Уоллингфорд вытянул шею, словно принюхивался. Может, именно это он и делал, хитрый пес. – Ты только что очень постарался спрятать ее от меня подальше.

Сердце Роланда неестественно громко бухнуло о ребра. «Спокойно, – предупредил он себя. – Он ничего не знает. Думай, что говоришь».

Пытаясь успокоиться, он глубоко вздохнул и закрыл глаза. Через мгновение открыл и изобразил на лице очаровательное выражение «я человек пустоголовый».

– О, дьявол, – беззаботно бросил Роланд. – Ты чертов подозрительный ублюдок, Уоллингфорд. Ты что себе тут напридумывал? Что это коллекция любовных записок от математических машин? Зашифрованные сообщения от одного из этих восточных хитроумных изобретений с… с четками и всяким таким? – Он беспомощно покрутил двумя пальцами в воздухе.

– Что бы это ни было, ты изо всех сил стараешься скрыть это от меня.

Роланд драматически вздохнул.

– Скрыть? Ты, конечно, шутишь? Если это так для тебя важно, на, полюбуйся. – Он повернулся, вытащил блокнот и швырнул на грудь брату. – Сможешь разобраться, дам тебе пять фунтов.

Уоллингфорд злобно посмотрел на него и провел большим пальцем по обрезу страниц.

– Тетрадь по математике, клянусь собственной задницей, – пробормотал он, открывая блокнот. Глаза его забегали по строчкам слева направо: одна, две, три… Лоб наморщился. Он провел пальцем по странице неторопливым, размеренным движением и поднял взор. – Я знаю, что это такое.

Роланд скрестил на груди руки и возвел глаза к потолку, делая вид, что изучает прочные деревянные балки. В голове гудело, он лихорадочно придумывал оправдания и возможные сценарии.

– Умоляю, просвети меня, – протянул он как можно беспечно.

Уоллингфорд захлопнул блокнот.

– Химические формулы, разумеется. Ты что, помогаешь Бёрку с электрическими батареями? А почему мне не сказал?

У Роланда отвалилась челюсть.

– С батареями?

– Да. Я узнал… э-э-э… уравнения. Вещество и сила, и… э-э-э… эфир и все такое.

– И это не говоря об ионах.

– Ионы, да. – Уоллингфорд протянул ему тетрадь по математике с самоуверенным видом, какой только герцог может изобразить, несмотря на свое абсолютное невежество.

Роланд забрал тетрадку, не посмотрев на нее, и скрутил в руке, прижав к груди. В животе от облегчения все словно опустилось.

– Бёрку я, конечно, ничего пока не говорил. Хочу его удивить. Войти в мастерскую и заговорить про заряды, и искры, и все такое. Его это просто ошеломит, точно?

– Несомненно. Но насчет женщин…

Роланд взял брата под руку и повел к двери.

– Слушай, Уоллингфорд. У меня не хватит ума на выработку стратегии. Просто не хватит, и все тут. Бедные мои мозги закручиваются как волчок. И с дамами я всегда мягок как масло, ты и сам это знаешь. Я не смогу придумать заговор против них – это все равно что строить козни собственной матери.

– Да, верно. Ты и впрямь чертов романтик, – отозвался Уоллингфорд с отеческой любовью.

– Вот видишь? Так что ты уж сам прими все нужные решения, а я… ну, я просто буду болтаться где-нибудь на заднем плане, наверное. – И простодушно улыбнулся. – Как тебе?

– Ну хорошо. – Уоллингфорд похлопал его по плечу и протянул руку к дверной щеколде. – Сегодня же хорошенько напрягу мозги и вывалю все это на них за ужином. Ха-ха. Выдам этой мисс Харвуд и ее чертову гусиному пуху давно заслуженную порцию лекарства, клянусь Богом.

– Мисс Харвуд? – Роланд вскинул брови. – Гусиный пух?

– Да. Ну… в общем, не обращай внимания. И слушай, Пенхэллоу, – добавил герцог, последний раз дружелюбно оглянувшись. – Не хочу тебя расстраивать, но сомневаюсь, что у тебя хватает мозгов для математических задачек. Оставь ты все эти высокоумные размышления Бёрку и мне, а сам занимайся своей поэзией – вот это тебе по плечу.

– Да! Точно! Кстати, я как раз сочиняю один восхитительный сонет. Не хочешь послушать? – предложил Роланд.

Уоллингфорд побледнел.

– Да. Нет. Может быть, после ужина, старина. Я… э-э-э… я тебя найду. – Он быстро выскочил в коридор.

Роланд вскинул руку.

– Отлично! Увидимся! – крикнул он вслед брату.

Уоллингфорд в ответ тоже поднял руку и исчез, спускаясь по лестнице.

Роланд для надежности подождал еще пару секунд, вернулся в комнату и запер дверь. Постоял немного, привалившись к ней спиной и сощурив глаза от яркого дневного света. Шестеренки в мозгу вращались с точностью отлично налаженной ротационной машины. Пальцы сомкнулись на письме, спрятанном в кармане, бумага хрустнула.

Все эти недели, проведенные в Италии, он почти не думал о ситуации в Англии. «Я разберусь, – пообещал сэр Эдвард. – Доберусь до сути. И выкурю смутьяна». Роланд ненавидел эту сторону своей работы: внутреннее соперничество, политические махинации, науськивание одного агентства на другое. Это казалось ему таким бессмысленным, такой напрасной тратой времени и сил. Он предпочитал волнение и вызов полевой работы. И если сэр Эдвард хочет выкурить Иуду из их среды, то милости просим.

Кроме того, с появлением Лилибет отстранение от работы оказалось куда более приятным, чем он мог предполагать.

А. Да. Лилибет. Дорогая девочка. Что бы она сказала насчет информации, прячущейся в его кармане?

Роланд вытащил письмо и развернул. Теперь, когда он расшифровал код, буквы и цифры складывались в безупречный английский текст. Само послание было коротким и четким, как любые сообщения сэра Эдварда, и вызывало вопросов больше, чем давало ответов.