Миллион за выстрел - Айрис Джоансен

— Вставай, — резко сказал Гален. — Пошли отсюда.

Она подняла глаза и увидела, что он стоит перед ней.

Гален протянул руку.

— Не знаю, какого черта ты здесь делаешь, но я не собираюсь стоять в сторонке и наблюдать.

Елена потрясла головой и крепко обхватила себя руками. Господи, до чего холодно.

— Уходи, — сказала она.

— Ты здесь уже больше часа, и я устал быть терпеливым и все понимающим. Больше ждать не намерен.

— Мне не нужно твое понимание. Не твое дело. Уходи, — упрямо твердила она.

— Это мой дом, и пока ты здесь, меня касается все. Я руковожу шоу, забыла? А теперь вставай, мы отсюда уходим.

— Нет, я должна быть здесь.

Он некоторое время смотрел на нее.

— Мать твою. — Гален сел рядом с ней на пол и прислонился к зеркалу. — Ладно, будем сидеть вдвоем.

Она покачала головой:

— Одна. Я должна сделать это сама.

— Как бы не так. — Он бросил ей свой носовой платок. — Перестань реветь, слышишь?

— Я не…

— Заткнись. У меня выдалась трудная ночь. Не знаю, что такое с тобой происходит, но мне это не нравится. И я не люблю, когда мне что-то не нравится. Я хочу лечь в постель и забыть про тебя.

— Иди и ложись.

— Не могу. Если бы мог, неужели, ты думаешь, я сидел бы здесь в темноте посреди ночи?

— Уходи.

— Никуда не пойду. Если ты должна разобраться в чем-то одна, перенеси это на другой день. Перестань общаться с этим клятым матом, и пойдем выпьем по чашке кофе.

— Я не обща… — Ее охватил гнев. — Ты так обо мне говоришь, будто я сумасшедшая.

— А что? Очень похоже. У тебя пунктик насчет матов?

— Ты не понимаешь… — Она с трудом встала. — Какая же ты задница. — Она пошла к двери. — Оставь меня в покое, Гален.

Только когда она очутилась в коридоре, наступило чувство облегчения. Она слепо нашарила стену и прислонилась к ней.

— Полегче. — Гален обнял ее за талию и повел на кухню. — Не сопротивляйся. Ты сделаешь мне больно.

— Задница. — Елена все еще тряслась и ощущала страшную слабость. Они оба знали, что в таком состоянии она не сможет и таракана раздавить.

— Ты упорно меня так называешь. — Гален толкнул ее на стул и зажег свет. — Это не очень вежливо. Если будешь так продолжать, то я не стану поднимать тебя, когда ты свалишься на пол от этой трясучки. Сиди смирно. Я возьму плед с дивана.

Ей следовало бы подняться и уйти. Сейчас, сейчас. Вот только перестанет кружиться голова.

Гален вернулся и укутал ее пледом.

— Так лучше? — Он отвернулся. — Можешь не признаваться. Я ведь помешал твоим непонятным манипуляциям в спортзале. Налью-ка тебе чашку кофе. Он уже готов.

Плед был теплым и мягким, Елена начала согреваться.

— Так лучше, — нехотя произнесла она.

— Не сомневаюсь.

Елена смотрела, как он разливает дымящийся кофе по чашкам.

— Как это кофе поспел так быстро?

— Я сидел в гостиной, когда ты спустилась вниз. Ты не очень хорошо выглядела. Я подумал, что кофе может понадобиться. — Гален поставил чашки на стол. — У меня и в мыслях не было, что ты решила разбить там лагерь.

— Ты должен был оставить меня там одну.

— Ты страдала. В этом вопросе у меня проблемы. — Он сел напротив нее. — Ты все еще мучаешься.

— Нет. Я не позволю ему снова причинить мне боль.

— Ладно, ладно. Пей кофе.

Она знала, что не сможет удержать чашку.

— Попозже.

— Как хочешь. — Гален отвернулся. — Полагаю, ты не хочешь рассказать мне, что с тобой происходит?

— Нет.

— Этот мат тебя нервирует. Мы можем вытащить его наружу и разжечь большой костер. Пойдем?

Она покачала головой.

— Я могу попросить Джадда нарисовать на нем бычий глаз и воспользоваться им как мишенью. Ты сделаешь ему одолжение. Возможно, он разучился стрелять.

Она устало посмотрела на него, и на губах появилась тень улыбки.

— Задница.

— Вижу, тебе уже лучше. Пей кофе.

Гален был прав. Руки больше не тряслись. Кофе оказался горячим, крепким и ароматным. Елена поставила чашку и откинулась на спинку стула.

— Почему ты сидел там в темноте?

— Ты убежала. С тобой творилось что-то несусветное. Но я знал, что ты не позволишь себе прятаться в своей комнате.

— И тебя заело любопытство?

— Можно и так сказать.

Но это было неправдой. Она знала: Гален ждал, потому что хотел помочь ей. И он помог. Он разорвал железную хватку страшных, отвратительных воспоминаний с легкостью, делая вид, что не придает особого значения ее страданиям. Ее это рассердило, и гнев неожиданно освободил ее от прошлого.

Знает ли он, что делает?

Возможно. Он был умен и проницателен, умел манипулировать людьми и ситуациями.

Он внимательно следил за ее лицом.

— Ты ведь не собираешься вечно хранить свои тайны?

— Собираюсь, — буркнула Елена.

— Я слышал, иногда помогает, если с кем-нибудь поговорить.

— Разве?

— Обещаю тебя не шантажировать.

— Ты и не сможешь. Это никому не интересно.

— А Доминику?

— Я ему никогда не рассказывала. Ему было бы больно. Зачем?

— Может быть, если ты выпустишь пар… Мне не будет больно. Да тебе и наплевать, если будет. — Гален пожал плечами. — Я только предлагаю.

Вдруг он прав? Она готова на все, только бы никогда больше не разваливаться на части при виде спортзала.

— Это скучная история.

— Но она поможет сберечь мой сон, поскольку не придется ждать, что ты снова спустишься вниз и отправишься на полуночное свидание с идиотским матом. Ты ведь пойдешь?

Она сжала чашку в руках.

— Я не могу позволить ему победить. Не могу позволить ему меня запугать.

— Чавезу?

Она ответила не сразу.

— Не думала, что вид спортзала может так на меня подействовать. Особенно этот чертов мат. Казалось, что все осталось позади.

— У тебя был с Чавезом роман?

— Роман? — Ее губы искривились. — Чавез понятия не имеет, как можно иметь какие-то отношения с женщиной. Он выбрал себе жену на роль послушной рабыни и матери своих детей. Такова же и его любовница, только я слышала, что она очень талантлива с сексуальной точки зрения.