Родной. Чужой. Любимый - Лили Орландо

Утром меня ждал сюрприз.

Василий, которому жена наконец вернула машину, поехал забирать результаты анализов наших пациентов, и клинику открывала я. Ещё на подходе заметила, что на верхней ступеньке кто-то сидит.

Я немного замедлила ход, когда разглядела, кто именно. Маньяк-охотник, подстреливший своего пса и оставивший его нам на усыпление.

Одним словом, козёл.

– Здравствуйте, – произнёс он тихо, да и вид имел виноватый. Я бы даже сказала, раскаивающийся.

– Здравствуйте, – ответила эхом, прошла мимо и вставила ключ в замок.

– Вы… – интонация была вопросительная, но вопрос горе-хозяин задать побоялся. А я воспрянула духом, может, не всё человеческое ещё в нём утрачено.

– Я, – повернулась к нему, приподняв бровь.

Никаких поблажек ему делать не собиралась, пусть полностью признает свою вину и раскается.

– Джек… я… вы… он… – мужчина перебирал местоимения, но смотрел с робкой надеждой, что мы не успели совершить непоправимое.

Он выглядел по-настоящему расстроенным.

Впрочем, так и должно быть. Надеюсь, этот охотник всю ночь не спал, мучимый угрызениями совести – заслужил!

Но и я была не железная.

Распахнула дверь, сменила вывеску на «Открыто» и снова повернулась к нему, бросив словно между прочим:

– Пойдёмте.

Он тотчас вскочил на ноги и отправился за мной.

Джек при виде хозяина тоже вскочил на три здоровые лапы. На морде было написано простое собачье счастье. И охотник просиял, глядя на живую собаку. Присел на корточки у клетки, просовывая сквозь прутья пальцы. Пёс скулил, желая добраться до хозяина.

Мужчина вопросительно посмотрел на меня. И я мстительно покачала головой.

– Ему нужен покой и уход, а вы не вызываете доверия.

– Это моя собака, – он поднялся на ноги и уставился на меня, упрямо выставив подбородок, – и я могу её забрать.

– Вы не про ту собаку, которую сами же подстрелили и велели нам усыпить? – хлопая ресницами, поинтересовалась я.

– Докажите, – он сжал губы.

Я усмехнулась и показала на камеру, записывающую всё происходившее в приёмном кабинете.

Охотник сник. Опустил голову, вздохнул и уже совсем с другой интонацией произнёс:

– Давайте начнём всё заново. Меня зовут Антон, и я чуть не совершил большую глупость.

– Ваша глупость могла стоить жизни Джеку, Антон, – не повелась я.

Он снова вздохнул и кивнул головой, словно заранее соглашаясь на все мои условия:

– Что от меня требуется?

Вот так-то лучше!

Я улыбнулась, довольно и с чувством одержанной победы.

– Джек останется у нас под присмотром на четыре-пять дней, от вас требуется оплатить стационар и лечение. Затем вы с ним будете приходить на приём. Первую неделю через день, потом согласно рекомендациям доктора. Хромота, скорее всего, останется, но мы постараемся минимизировать последствия травмы.

Я строго смотрела на него, ожидая, что Антон начнёт возражать. Но он только кивнул и достал банковскую карту.

– Можно навещать его?

Я кивнула и улыбнулась.

– Можете даже вывести его в туалет сейчас. Но без озорства, на поводке и рядом с клиникой.

Сама вышла следом за ними и устроилась на верхней ступеньке, наблюдая, как Джек неловко пытается задрать травмированную лапу на кусты.

На душе было тепло.

Все совершают ошибки. Главное – это стремление их исправить.