По битому стеклу - Агата Озолс

С того дня, как я увидела Плетнева, ко мне опять стали возвращаться воспоминания, хоть я и гнала их прочь изо всех сил.

Я снова видела маму, отца, мужа и Сашеньку. Металась по дому, прислушиваясь, в безумной надежде услышать голос моего сыночка.

Чтобы окончательно не свихнуться, я придумывала себе вечерние занятия. То выбиралась в театр, по шла на какой-нибудь фильм, то просто гуляла по городу. Даже стала регулярно посещать спортивный зал.

А в этот вечер занятий мне не нашлось. Погода стояла жаркая. Днем я ездила в город, а вернувшись домой, посмотрела на бассейн и решила, что хочу окунуться.

Переоделась в недавно приобретенный купальник, на всякий случай потрогала рукой воду и, удовлетворившись ее температурой, нырнула с бортика.

Задохнулась от холода, все же к вечеру вода в бассейне успела подостыть, и то, что рука воспринимала, как приятную прохладу, при ближайшем знакомстве оказалось обжигающе холодным. Но решила тренировать силу воли и поплыла.

Через пару минут тело вполне адаптировалось к температуре воды, я с удовольствием поплавала и поныряла. Дневная слабость прошла, словно вода смыла ее с тела волшебным образом, но вылезать не хотелось.

Вернее, не хотелось идти в дом. А вот кушать хотелось очень, прямо до дрожи. И почему-то пиццы. Я представила себе тонкую лепешку, нежную куриную грудку с овощами, соусом и расплавленным сыром и сглотнула слюну. Черт, я, кажется, года два не ела пиццы.

Пришлось выбираться из бассейна и заказывать доставку еды на дом. Заказ приняли и обещали доставить в течение сорока минут. Я позвонила на пост охраны, предупредила, чтобы пропустили курьера и продолжила свой заплыв, изредка останавливаясь, чтобы перевести дух и полюбоваться вечерним небом.

От калитки раздался звонок, привезли заказанную пиццу. Я вылезла из бассейна, схватила полотенце и, наспех вытираясь, прошла к калитке. Мелькнула мысль, что встречать курьера в купальнике не очень правильно, но звонок повторился, бежать за вещами было уже некогда, и я обмоталась большим полотенцем. В конце концов, мне с этим курьером детей не крестить.

У калитки стоял Виктор Плетнев. От удивления я уставилась на него, позабыв открыть дверь.

— Добрый вечер, — поздоровался Плетнев. — Моя жена у вас?

— Нет, — ответила ему и поздоровалась: — Добрый вечер.

— Точно не у вас? — переспросил Плетнев.

Кажется, он мне не поверил.

— Точно, — подтвердила я.

Он кивнул и, словно через силу, спросил:

— А вы не знаете, где она может быть?

Я внимательно всмотрелась в его лицо, пытаясь понять, какие чувства им обуревают. Переживает за жену? Беспокоится?

— Я не знаю. Может быть, стоит ей позвонить?

Плетнев выразительно хмыкнул, давая понять, что мой совет ему до лампочки. В ответ я развела руками и отступила от калитки. Я ведь не навязываюсь, сам ко мне пришел.

Плетнев правильно понял мою пантомиму и пояснил:

— Я звонил, она не отвечает.

Сказал это так устало, что я невольно застыдилась. Наверняка, переживает. А после обрадовалась: значит, она ему не безразлична. Знать бы еще, насколько.

Не знаю, какого чувства во мне было больше: желания помочь или желания узнать, что же между ними происходит, но я распахнула перед Плетневым калитку и пригласила:

— Заходите. Я ей сейчас позвоню, вдруг мне она ответит.

— Спасибо, — сдержанно поблагодарил меня Плетнев и вошел.

Я двинулась к бассейну, вспомнив, что там, в плетеном кресле, оставила свой мобильный.

Полотенце неприлично съехало с груди, напомнив, что не плохо бы одеться, если уж у меня в доме посторонний мужчина.

— Вы проходите, — махнула рукой в сторону бассейна, — я сейчас оденусь и приду.

Быстро прошла в дом, поднялась себе в спальню и, стащив мокрый купальник, прямо на голое тело натянула льняное платье. Сунула ноги в шлёпанцы и пошла к Плетневу. Будем искать его жену.

Мой гость сидел в кресле и смотрел на воду, телефон лежал на широком подлокотнике кресла.

— Позвольте, — протянула руку к своему гаджету.

Он подал мне мобильный, я плюхнулась в соседнее кресло и набрала номер Мири. Длинные гудки и тишина. Я набрала еще раз. Бесполезно, ни ответа, ни привета.

— Не отвечает, — сказала Плетневу.

— Вот и мне не отвечает.

Он побарабанил пальцами по подлокотнику кресла, и я обратила внимание на его руки — крупные кисти с длинными пальцами и ухоженными ногтями. Красивые мужские руки.

И вдруг, как вспышка, перед глазами: эти самые руки, сжимающие руль красного Мазератти. Машина несется по шоссе, подрезая другие автомобили. А в одном из них — моя семья. Не-на-ви-жу!!!

От захлестнувшего меня чувства ненависти у меня задрожали пальцы. Я бросила взгляд на бассейн, прикидывая: если я сейчас ударю его чем-нибудь тяжелым по голове, чтобы он потерял сознание, хватит ли у меня сил дотащить его до бассейна и утопить?

Внезапно стало очень страшно. Во что я превратилась?!

— Кофе будете? — спросила, сглатывая вязкую слюну.

Я не могла его видеть. Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы он отказался и ушел. В конце концов, все, что могла, я уже сделала. Больше ничем помочь Плетневу я не могу.

— С удовольствием, — согласился на кофе Плетнев.

Да что же это такое? Неужели у него нет никакого чувства такта?

— Я сейчас принесу.

Поднялась и бегом бросилась к дому, потому что еще чуть-чуть, и я действительно огрею Плетнева чем-то тяжелым.

Пока готовился кофе, я смогла чуточку успокоиться. Сервировала поднос, поставила чашку кофе для Плетнева и кружку зеленого чая для себя, добавила вазочку с печеньем и вернулась к бассейну.

— Прошу.

Плетнев принял чашку, задумчиво сделал глоток.

— Вы не беспокойтесь, Мири обязательно найдется, — попыталась утешить Плетнева.

Он залпом допил кофе, вернул чашку на поднос и насмешливо глянул мне в глаза.

— Я забыл ключи от дома и не могу войти, — ответил и усмехнулся.