Спящий тигр - Розамунда Пилчер

— Давай-ка просыпайся.

— Сколько времени?

— Я же говорил — почти одиннадцать. Нам надо поговорить.

— Ох!

Она постаралась приподняться и поискала упавшие с кровати подушки. Джордж подобрал их с пола и подсунул ей под спину.

— Послушай меня, — сказал он. — Я говорил с Рудольфо…

— Он все еще сердится?

— Уже нет. Видишь ли, Рудольфо — а с ним и вся деревня — думает, что ты и правда моя дочь. И ты прекрасно знаешь почему! Потому что твой пьяница-таксист, дьявол его дери, всем об этом растрезвонил!

— Ох! — снова пробормотала Селина.

— Да уж. Ох. Ты говорила таксисту, что я твой отец?

— Да, — призналась она.

— Какого черта ты это сделала?

— Мне пришлось так сказать, чтобы он привез меня сюда. Я сказала: «Мой отец заплатит за такси», — только так мне удалось его убедить.

— Ты не имела права так поступать! Вовлекать ни в чем не повинных людей…

— То есть тебя?

— Да, меня. Теперь мне предстоит все это распутывать…

— Я же не думала, что он расскажет всей деревне!

— Он и не рассказывал. Он сказал Розите, девушке, которая работает у Рудольфо в баре. Розита рассказала Томеу, а Томеу Марии, своей матери. А наша Мария — официальная новостная радиостанция в этой части острова.

— Ясно, — вздохнула Селина. — Мне очень жаль. Но почему бы не сообщить им правду?

— Не сейчас.

— Почему?

— Потому что люди здесь, — он остановился, подыскивая нужные слова, — придерживаются очень суровой морали.

— Тогда почему ты разрешил мне остаться на ночь?

Джордж взорвался.

— Потому что была гроза! Потому что поругался с Рудольфо! Потому что ты не оставила мне выбора!

— И ты подтвердил, что я твоя дочь?

— Я не сказал «нет».

— Но ты же слишком молодой! Мы это выяснили вчера вечером.

— Кроме тебя, этого никто не знает.

— Все равно, это неправда!

— И было неправдой, когда ты проболталась таксисту.

— Но я же не знала, что это неправда!

— А я знаю. И что из того? Слушай, мне, конечно, жаль посягать на твои принципы, но эти люди — мои друзья, и я не хочу их разочаровывать. Конечно, они не строят особых иллюзий на мой счет, но, по крайней мере, не считают меня лжецом.

Лицо у нее по-прежнему было взволнованное, поэтому он предпочел сменить тему.

— Так, теперь о деньгах. Ты говорила, что можешь телеграфировать в банк…

— Да.

— Но не из Кала-Фуэрте. Чтобы послать телеграмму, нам придется поехать в Сан-Антонио. Мы могли бы телеграфировать напрямую в банк, но я тут подумал — почему бы не связаться с твоим адвокатом…

— О нет, — выпалила Селина так поспешно, что брови Джорджа от удивления взлетели вверх.

— Почему нет?

— Давай просто отправим телеграмму в банк.

— Но твой адвокат сможет быстрее переслать деньги.

— Я не хочу обращаться к Родни.

— У вас плохие отношения?

— Не в этом дело. Просто… он говорил, что моя затея с поездкой, с поисками отца — это полный бред.

— Как показала жизнь, он был недалек от истины.

— Я не хочу, чтобы он узнал, какое фиаско я потерпела. Попытайся понять…

— Слушай, я все понимаю, но если есть возможность побыстрее получить деньги…

Ее лицо хранило прежнюю решимость, поэтому Джордж, порядком утомившийся от их разговора, сдался.

— Ладно, как хочешь. Это твои деньги и твое время. И репутация.

Селина предпочла проигнорировать его замечание.

— Ты хочешь поехать в Сан-Антонио сегодня?

— Как только ты встанешь и оденешься. Есть хочешь?

— Не особенно.

— Как насчет чашки кофе?

— Если тебя не затруднит…

— Сейчас сварю.

Джордж уже спускался по лестнице, когда Селина окликнула его.

— Послушай, Джордж…

Он оглянулся — она видела его только до пояса.

— Мне же нечего надеть…

— Я спрошу Хуаниту.

Он нашел Хуаниту на террасе, где она установила гладильную доску, протянув шнур утюга в открытое окно.

— Хуанита!

— Сеньор?

— Где одежда сеньориты? Она готова?

— Sí, сеньор.

С широкой улыбкой, гордясь собственной расторопностью, она протянула ему стопку аккуратно сложенных вещей. Он поблагодарил ее и пошел обратно в дом; Селина тем временем начала потихоньку спускаться с галереи. Она была в пижаме, заспанная и растрепанная. Он сказал: «Держи» — и сунул стопку ей в руки.

— О, как замечательно!

— Одна из услуг моего отеля.

— Так быстро… я даже не думала…

Внезапно Селина замолчала. Джордж нахмурился. Сверху стопки лежало платье — точнее, то, что от него осталось. Хуанита обошлась с тончайшим британским джерси так же, как с остальным бельем, — замочила в горячей воде, намылила хозяйственным мылом и как следует потерла о доску. Селина взяла платье в руки. Оно годилось разве что для очень миниатюрной шестилетней девочки; узнать платье можно было только по шелковому ярлычку «Фортнум и Мейсон», изнутри пришитому к горловине.

Несколько секунд оба молчали. Потом Джордж изрек:

— Теперь у тебя есть маленькое коричневое платье.

— Она его постирала! Зачем ей понадобилось его стирать? Оно же просто намокло, достаточно было просушить…

— Если кого и надо винить, то меня. Я сказал Хуаните все выстирать, а если я ей что-то говорю, она так и делает, — сказал Джордж, а потом безудержно расхохотался.

— Не вижу ничего смешного! Тебе, конечно, все равно, но мне же нечего надеть!

— Ну и что нам остается делать, кроме как посмеяться всласть?

— Я могла бы поплакать…

— Это ничего не изменит.

— Не могу же я весь день ходить в пижаме!

— Почему? Она тебе идет.

— Но в ней нельзя ехать в Сан-Антонио!

Джордж, все еще усмехаясь, почесал в затылке, стараясь сделать вид, что всерьез обдумывает ее проблему.

— Может, наденешь пальто?

— В нем я умру от жары. Боже, ну почему все эти ужасные вещи происходят именно со мной!

Он попытался ее успокоить: