Заветное место - Кэрол Мэттьюс

Он дотронулся до моей руки, но я уклонилась.

— Аиша. — Теперь он говорил мягко. — Аиша, вставай. Я тебя не обижу.

Сколько раз я слышала это обещание? Я не сдвинулась с места.

— Пожалуйста. — Он сел рядом со мной на пол, прислонившись головой к стулу для рояля. Послышался судорожный вздох. — Прости. Пожалуйста, прости.

Я медленно убрала руки от головы и решилась на него посмотреть. Он скукожился у стула и выглядел таким несчастным, что мне стало жаль его.

— Прости, я не хотел кричать и пугать тебя, — настаивал он. — Я просто был в шоке. — Еще один неровный вздох. — Я никогда не слушаю свои песни. Не выношу их. Не слушал с… С очень давних пор.

— С тех пор как тебя покинула девушка.

— Да. — Его лицо исказила боль. — Больше двух лет назад. Но легче не стало.

У Хейдена на щеке блестела слеза, его била крупная дрожь.

Я неуверенно выпрямилась и села рядом с ним на пол, обняв колени. Хейден не похож на жестокого человека. Скорее на печального и истощенного. Должно быть, он очень ее любил.

— Мне очень жаль, что ты так несчастен.

— Несчастен. — Он издал глухой смешок. — Преуменьшение века, — покачал головой Хейден. — Я словно утопающий, которому не за что ухватиться.

— Но у тебя столько причин жить дальше. Все это. — Я обвела рукой комнату. — И твоя прекрасная музыка. Она чудесна. Я впервые услышала.

Он снова рассмеялся, на этот раз менее напряженно.

— Должно быть, ты единственный человек на планете, который не слышал ее.

— Мне не разрешали слушать музыку, — призналась я. — Я многое пропустила.

— Сочинять музыку — мое истинное призвание, которое я всегда считал неотъемлемой частью своей жизни, а потом — как отрезало. В песнях было слишком много эмоций. Сегодня я впервые запел, с тех пор как меня покинула Лора.

— Да, Кристалл упомянула об этом.

Хейден улыбнулся:

— Старая добрая Кристалл.

Мы сидели в молчании, было слышно лишь наше дыхание.

— У тебя потрясающий голос, — наконец заговорила я. — Мне так жаль, что ты больше не можешь петь.

— Похоже, я переступил проведенную мной самим черту. И что неожиданно и странно — мне понравилось, — признался он. Его дыхание сбилось, и я почувствовала, что говорить ему нелегко. — Сперва я не хотел больше петь без Лоры. А со временем начал сомневаться, могу ли я, умею ли издавать звуки, и это пугало еще сильнее.

— Наверное, это очень страшно.

— Да. — В его голосе слышалась невыносимая грусть.

— Интересно, моя дочь испытывает то же самое?

— Представляю, как ты переживаешь, что она не говорит.

— Я мечтаю снова услышать ее голос. Это для меня важнее всего на свете.

— Не теряй надежду. Если старый дурак вроде меня смог преодолеть многолетний ступор, то у твоей малышки есть все шансы.

Я улыбаюсь.

— Хотелось бы верить.

— Ну так что, Аиша Рашид, так и будем сидеть на полу весь вечер или кто-нибудь из нас встанет и сделает чай? Ведь я спустился именно за этим.

— Сейчас сделаю, — встрепенулась я. Мне хотелось хоть чем-нибудь помочь этому сломанному судьбой, но не погибшему человеку.

Он встал, взял меня за руку и помог подняться с пола. Задержал на несколько мгновений ладонь и сказал, глядя мне в глаза:

— Пока вы здесь, под моей крышей, вам с Сабиной нечего бояться.

— Спасибо, — ответила я. Очень хотелось в это верить. Просто очень.