Внезапная страсть - Кэйтлин Битнер Рот

Тревор молча вышел из дому вместе с Кэмероном и оказался в прохладном утреннем тумане. Похожие на жемчужины капли сверкали на безупречно начищенных сапогах. По серебряной от влаги траве кузены направились к экипажу, который должен был отвезти их на пристань.

На берегу, подобно порхающей в воздухе гигантской бабочке, раскачивался фонарь, сообщая капитану, что надо принять на борт пассажиров. В ответ корабельный механик трижды ударил в колокол. Сигнал означал, что свет замечен и пассажирам следует спуститься на пристань. С середины Миссисии приближался огромный пароход – заколдованный замок, окруженный водой, словно защитным рвом.

Бледная заря с усилием раздвинула тьму и окутала корабль тонкой дымчатой вуалью. Старинные, покрытые мхом кипарисы выстроились вдоль берега, напоминая призрачных часовых.

Едва взойдя на палубу, Кэмерон поспешил в каюту, а Тревор остановился в меланхоличном раздумье. Три недели в Новом Орлеане казались вечностью.

Он облокотился на дубовые перила и пристально посмотрел в глубь ведущей к дому аллеи, словно стараясь заглянуть в угловую комнату, где спала Селина. Сердце мучительно заныло.

Два дюжих матроса втащили на борт трап; со стуком захлопнулась тяжелая дверь, щелкнула железная задвижка, и Тревор остался на палубе в одиночестве. Мощные двигатели выпустили из труб белые столбы пара, и огромные колеса медленно повернулись, вспенивая воду и готовясь продолжить путь по великой реке.

Тревор перевел взгляд на волны, но увидел лишь образ Селины: милую улыбку, манящие бирюзовые глаза.

Чем же она так околдовала? Возвращаясь в Карлтон-Окс, он не предполагал, что увидит за дорической колонной таинственную красавицу, украдкой его рассматривающую. С первого взгляда стало ясно, что она наделена сильным характером. Трудно сказать, что побудило сразу подняться к незнакомке. И с тех пор восхитительные глаза, меняющие цвет в зависимости от настроения, заставляли искать причины для новых встреч.

Как доверчиво она сидела у него на коленях этой ночью! Тревор ощутил укор совести: надо было сказать, что утром он уезжает.

Пароход все дальше отходил от берега, и свет в доме уже казался слабо мерцающей искрой. Почему-то вспомнилось, как любили гулять по берегу родители – непременно за руку. Откуда эти сентиментальные мысли и какое отношение имеют к Селине?

Тревор убрал руки с перил, выпрямился и пошел в свою каюту. Пора разложить вещи и встретиться с Кэмом. Деловой разговор поможет отвлечься от томительных раздумий.

– Ага, вот и ты. – Кэмерон стоял, прислонившись спиной к двери соседней каюты. – Честно говоря, я уже испугался, что кузен упал за борт. Умираю с голоду. А ты?

– И я тоже.

Какого черта! Вещи можно разобрать и потом. Они отправились на корму, в импозантную столовую.

Завтрак в обществе Кэмерона начался вполне приятно. Аппетит разыгрался не на шутку – должно быть, благодаря свежему воздуху и великолепному французскому повару.

Кэмерон удивленно вскинул брови.

– Право, старина, что-то не припомню, чтобы так тебя занимала еда. Да и сосредоточен ты сверх меры. Причина в отличной корабельной кухне или в чем-то ином?

– Ммм? – Тревор прожевал и подцепил вилкой очередной кусок яичницы с ветчиной. – Сам не понимаю, что на меня нашло. Наверное, есть о чем подумать.

Кэмерон поднес к губам чашку черного кофе и неспешно сделал пару глотков.

– И о чем же? Точнее, о ком?

Говорил он легким тоном, но смотрел пристально, явно пытаясь проникнуть в мысли кузена, не разрушая защитной стены, за которой тот прятался в последние дни.

Тревор сменил позу, взглядом дал понять, что пора сменить тему, и тут же заговорил о бизнесе.

– Что касается основания Новоорлеанского банка: отец настаивает, чтобы мандат подписали мы с тобой, а не он и твой отец. Есть возражения?

Кэмерон покачал головой.

– Ни малейших. Этот вопрос предстоит решить в первую очередь.

Тревор кивнул в знак согласия, однако что-то в манере кузена показалось ему подозрительным.

– О чем ты думаешь?

Кэмерон сделал еще глоток и откинулся на спинку стула.

– Если честно, то не выходят из головы новые клиперы, которые должны пополнить наш флот.

До этого момента Тревор не придавал разговору особого значения.

– И меня тоже они беспокоят.

Он поручил Дональду Маккею – талантливому инженеру из Бостона – сконструировать и построить самые быстрые в мире торговые суда. Маккей славился умением создавать клиперы с неслыханным потенциалом: в день они могли пройти до трехсот пятидесяти миль. Тревор заказал мощность в четыреста миль.

– Капитан Уотермен привел свою «Морскую ведьму» из Нью-Йорка в Сан-Франциско за девяносто семь дней. Сейчас он обладает капиталом вчетверо большим, чем любой другой шкипер в Китайском море. Если нам удастся пройти от Нового Орлеана до Сан-Франциско за тридцать семь дней, то вся торговля с Китаем останется за нами. В ближайший месяц будут готовы все три быстроходных клипера; тогда более медленные суда можно будет использовать для перевозки сахара в Австралию, а на обратном пути доставлять в Новый Орлеан австралийскую шерсть. Несколько месяцев активной работы, и конкурентов у нас не останется.

Кэмерон сдержанно кивнул, но не произнес ни слова.

– Как тебе идея, Кэм? Создадим корабельную империю, равной которой не найти ни в Англии, ни в Америке. А ведь нам обоим еще нет и тридцати. – Предвкушая торжество, Тревор гордо вскинул голову.

– Полностью согласен, – проговорил Кэмерон со спокойной уверенностью, однако бессознательно провел пальцем по краю чашки: жест, свидетельствующий о готовности выдвинуть собственные аргументы. – И все же хочу кое-что прояснить.

Тревор насторожился: кажется, он подозревал, о чем пойдет речь.

Привычным движением большого и указательного пальцев Кэмерон расправил усы.

– Считаю, что никто не сможет лучше меня впервые провести головной корабль в Сан-Франциско. Тем более что я согласился переехать в этот город.

Именно этих амбиций Тревор и опасался.

– Должен ли я напомнить, что нам обоим предстоит самым тщательным образом проверить все три корабля сразу по прибытии?