Подарок судьбы - Полина Федорова

Девица Елизавета Васильева дочь Романовская

Родилась в 1797 году августа 26 дня.

Скончалась в 1817 году августа 23 дня,

Не дожив до совершеннолетия

Один год и три дни.

Прими, Господь, душу ее

И не оставь своим прощением.

Человек стоял, сгорбившись, и лишь отдаленно напоминал отставного поручика Кекина, потому Болховской весьма нерешительно произнес:

— Нафанаил Филиппович, это ты?

Кекин обернулся не сразу, и князь Борис поежился, встретившись с его взглядом. Так смотрел на него под Дрезденом смертельно раненный и доживающий последние минуты жизни корнет Ухтомский.

— Я, — еле слышно ответил Кекин.

— Эко тебя скукожило, — не нашелся более ничего сказать Болховской, с тревогой глядя на фронтового товарища. — Не стоит она того, чтобы из-за нее так убиваться.

— Знаю, — тихо ответил Кекин. — Все знаю. А вот поди ж ты, точит и точит…

— Ну, это всегда так, — с участием посмотрел в глаза Нафанаилу Борис. — Потом проходит… Коляска дорожная у ворот — не твоя ли? — спросил он, дабы перевести разговор на другую тему.

— Моя.

— Уезжаешь куда?

— Уезжаю. В имение свое под Нижним Новгородом.

— Вот это правильно, — одобрил решение товарища Болховской. — Развеяться тебе теперь самое время. Да и заботами нагрузиться не мешает. Забота, сам знаешь, отвлекает, — положил руку на плечо Кекина Борис. — Где забота, там и работа. А работа, она, брат, лечит. По себе знаю.

— Да, лечит, — эхом отозвался Нафанаил.

— А мы тут с Анной в Петербург собрались. Может, с нами? — искренне предложил Болховской.

— Да нет, благодарствуй, — ответил Кекин, и взгляд его несколько оживился. — В имение свое поеду. Запустил я его, так что заботами загружусь под самую завязку.

— Ну, смотри, — протянул Нафанаилу руку Борис. — Главное, не кисни.

— Удачи тебе, — пожал руку князя Кекин. — Передавай мой поклон Анне Петровне.

— Передам. Прощай, — приложил два пальца к киверу Болховской.

Дед лежал на прежнем месте — в фамильном склепе Болховских под стелой белого мрамора. Борис снял кивер, поклонился в пояс.

— Вот такие пироги, Борис Сергеевич, — доложил он деду. — Женюсь скоро. На самой лучшей женщине на свете. Ты ее знаешь, и, верно, одобрил бы мой выбор. — Болховской надел кивер и вытянулся во фрунт. — А покуда отбываю в столицу, ибо служба зовет. Когда вернусь, не знаю, но по прибытию тотчас навещу тебя, как обычно.