С первого взгляда - Ребекка Пейсли

– Но...

– Где ты взяла все эти рекламные листки? – резко сменил тему Сойер.

Девушка, сердито вздохнув, посмотрела на увешанную рекламой стену.

– Я их собирала.

– Где?

Сойер растянулся на ее постели, закинув руки за голову. Сафиро еще никогда не видела, чтобы на ее кровати лежал мужчина, и невольно залюбовалась этой картиной.

– Теперь ты на меня пялишься, Сафиро?

– В моей кровати никогда не лежали мужчины. Ты первый.

«Как жаль, что ты не со мной», – мысленно ответил Сойер и опять взглянул на ее грудь. Две нежные округлости так и просились в руки.

– Сойер?

Он нахмурился. Она ему что-то сказала, а он не слышал!

– Прости. Что ты сказала?

– Ты как будто летаешь за тучами.

– Я как будто витаю в облаках, – перевел он. – Просто я задумался. Я думал про... про твои рекламные листки.

– Когда мы с бандой ездили по разным городкам, я брала эти листки во всех маленьких магазинчиках. Вообще-то я была не во всех городках. Большинство листков крали для меня старшие.

– Что значит крали для тебя?

– Дедушка не разрешал мне заходить в город, если они готовили ограбление. Я, Асукар и Тья ждали их где-нибудь в укромном местечке.

Сафиро подошла к стенке с рекламными листками.

– Грозная банда Кинтана занималась кражей рекламных листков?

Девушка улыбнулась:

– Нет. Но прежде чем грабить банки, ювелирные магазины и богатых горожан, они крали для меня эти листочки. Понимаешь... я никогда не знала городской жизни. Мы все время куда-то ехали, все время прятались. Но я так любила эти городки, Сойер! – продолжала она. – Там на улицах играли мои ровесники, и мне хотелось играть вместе с ними. Однажды меня взяли в игру. Игра была такая: мы сели в кружок, по очереди выбирали из того, что было вокруг нас, какой-нибудь предмет и называли его цвет. Остальные должны были угадать, что выбрал водящий. Они смотрели по сторонам и искали предметы такого цвета. Я выиграла. Я назвала зеленое, никто не смог отгадать. Они переназывали все зеленые предметы, которые были вокруг, но никто не заметил зеленой полосы на шее у одной девочки. У нее было ожерелье из дешевого металла, и на коже остался зеленый след. Мне очень понравилась эта игра. Еще я любила смотреть, как владельцы магазинов подметают крыльцо, а горожане приветствуют друг друга на улицах. Я заглядывала в окна салунов и смотрела, как проститутки заигрывают с мужчинами. Мне нравилось даже это.

– Так вот где ты набралась разных пословиц и выражений? В этих городках?

– Да.

«Что ж, – подумал Сойер, – она собирала пословицы и поговорки точно так же, как рекламные листки». Девушка слышала эти выражения всего один-два раза и, конечно, не могла их правильно запомнить.

– Я смотрела, как в магазинах дамы выбирают себе шляпки, перчатки и сумочки, – продолжала Сафиро, – а их дети берут конфеты из больших банок, выставленных на прилавках. Возле парикмахерских часто сидели старики. Они играли в шашки или качались в креслах, обсуждали погоду или последнюю церковную проповедь. А однажды я видела влюбленную пару. Это было поздно вечером возле маленького кафе. Там висели качели. Влюбленные качались на этих качелях, держались за руки, смеялись.

Девушка задумчиво посмотрела в окно, и Сойер понял, что она вспоминает счастливое время, проведенное в маленьких городках.

Ее воспоминания были ему знакомы. Может, он сам жил в одном из таких городков? Или просто приезжал туда, как и она?

– А когда заканчивались уроки, – сказала Сафиро, – дети выходили из школы...

– Ты никогда не ходила в школу?

– Нет. Но меня научили читать и считать.

– Но когда ты бывала в городках и смотрела на детей, тебе хотелось ходить в школу вместе с ними?

– Да. Я даже представляла себя среди них. Я смотрела на красивые платьица девочек и представляла, что у меня дома весь шкаф забит такими же платьями, а живу я в конце главной улицы. Вообще-то одно платье у меня действительно было. Его украл Лоренсо. Снял с бельевой веревки. Он увидел платьице и понял, что это как раз для меня. Оно было белое, а юбка украшена узкими розовыми лентами, а к подолу пришиты розовые кружева. Я надевала его по воскресеньям, чтобы пойти в церковь, если дедушка считал, что нам не опасно показываться на глаза горожанам. Но из того платья я выросла, а других у меня не было до тех пор, пока мы не приехали сюда и не встретили монахинь. Дедушка был очень хороший, он всегда давал мне все, что я просила. Но он не мог понять, зачем мне нужны платья. Он говорил, что платья не годятся для верховой езды, а мы все время были в дороге, поэтому я не вылезала из брюк.

Сойер взглянул на шкаф. Что ж, у нее и сейчас немного женской одежды – всего несколько потрепанных юбок. А в нарядном платье она была бы очень красива. В желтом или голубом – как ее глаза.

– А разве ты не можешь сама сшить себе платье?

– У меня нет материала.

– А-а.

– Ты знаешь, я до сих пор помню тот городок, в котором Лоренсо украл платьице. Я сидела на ступеньке крыльца перед домом врача. Ко мне подошла полная женщина в шляпке с цветами. Она спросила меня, слышала ли я последние новости. Я сказала, что нет. Тогда она нагнулась ко мне и прошептала на ухо, что Мэгги О’Дональд, ирландская католичка, убежала и тайно обвенчалась с Уэйдом Симсом, сыном баптистского священника. Дама делала вид, что очень расстроена, но я видела, что ей нравится рассказывать всем эту новость. Потом Лоренсо объяснил, что в каждом городке есть своя сплетница, и полная дама, с которой я говорила, была как раз той самой городской сплетницей. Потом я часто думала о Мэгги и Уэйде. Мне очень хотелось, чтобы они были счастливы вместе. Я их не знала, но надеюсь, что у них все хорошо.

– Значит, рекламные листки напоминают тебе о тех городках, в которых ты побывала? Вот почему ты их собирала и хранила?

Сафиро села на кровать.

– Да. Я часто доставала их из своей сумки, разглядывала и мечтала. Мечтала о том, как хожу в школу и играю с другими детьми. Как покупаю конфеты в магазинах, достаю их из больших банок на прилавках и ем. Как слушаю городские сплетни от полных дам в шляпках с цветами. Иногда старшие играли со мной в мою мечту. Тья была городской сплетницей, Асукар – проституткой, конечно, Лоренсо – владельцем магазина. Он продавал мне конфеты. Макловио с Педро играли в шашки, говорили о погоде и церковных проповедях. А дедушка брал на себя роль качелей, которые я видела около кафе. Он сцеплял руки в замок, я садилась на них, и он качал меня.

Сойер понял, что люди Кинтана очень любили Сафиро. И для Макловио, и для Лоренсо, Педро, Асукар и Тья она была как родная дочь. Сойер сразу стал лучше относиться к старикам.

Может быть, завтра он найдет им какую-нибудь несложную работу.