Выбираю любовь - Полина Федорова

Она даже потянулась за ним, чтобы ухватить за фалды фрака, но ухватила лишь пустоту.

За кулисами Настю, раскрасневшуюся, с блестящими черными глазами, подсвеченными изнутри знакомыми уже многим отблесками, обступили актеры.

— Это правда? Ты действительно уходишь? — растерянно спросил Настю Плавильщиков.

— Правда! — с веселым отчаянием ответила Настя, и бесенок внутри нее стрельнул в Павла Алексеевича лучом, отметая всякую возможность дальнейших уговоров.

— Гм, — произнес Плавильщиков и принужден был замолчать. Вслед за ним заговорил Медокс, который решил действовать иначе.

— Oh my Got! — произнес он восторженно. — Какой успех! Какой оваций! Я от имени дирекций театра сообщать вам, что ваше ежегодный жалований повишается до пятисот руплей! То есть, простите, до шестисот. Ви рад?

Но Настя уже не слышала его. Она во все глаза смотрела на высокого молодого мужчину, шедшего через толпу актеров прямо к ней.

— Здравствуй, — подойдя к ней, сказал он.

— Здравствуй, — ответила она.

— Пойдем? — протянул он ей руку.

Настя посмотрела ему в глаза, перевела взор на окружающих ее людей и глубоко вздохнула. Запах кулис… Она вдыхает его в последний раз, чтобы навсегда унести с собой. Как воспоминание о частичке счастья, предшествующей тому огромному счастью, что ожидало ее впереди.

— Прощайте! — громко сказала она и приняла протянутую руку.

Толпа актеров расступилась, и Нератов с Настей пошли, не оглядываясь и держась за руки, как ей когда-то мечталось.

— Куда это они? — спросил Плавильщиков, с сожалением глядя вслед Насте.

— В жизнь, мой юный друг, — снисходительно посмотрел на почти пятидесятилетнего актера старик Померанцев. — В жизнь…