Под прикрытием - Даниэла Стил

– Но… Президент и первая леди от тебя без ума. Да и твое начальство отзывается о тебе как об очень перспективном сотруднике. Через год состоятся выборы, и Армстронг наверняка победит… Ты мог бы проработать в охране еще лет пять и сделать блестящую карьеру.

– Я все понимаю, но… Откровенно говоря, эта работа не по мне – уж слишком спокойная, к тому же будет просто очень жаль, если весь опыт, который я накопил за шесть лет в Эквадоре и Колумбии, так и пропадет зря. Да, я знаю, Рауль мертв, но взамен его найдутся десятки таких, как он. Нам нужно работать с ними сейчас, пока они не вошли в силу, и это и есть та работа, выполняя которую я смогу принести наибольшую пользу. Вот потому я и хочу вернуться в Управление, и мне все равно, куда вы меня пошлете. Я отдаю себе отчет, что и в Колумбии, и в Эквадоре мне пока появляться не стоит – слишком многие меня там помнят, но в Мексике, при соответствующей легенде, я могу работать, не подвергая опасности ни себя, ни других полевых агентов. Да, по поручению Рауля я работал с мексиканцами, но всегда только через третьих лиц. Там меня никто не сможет узнать, а ведь именно в Мексике ситуация с наркотиками становится с каждым днем все напряженнее. Наркотики идут через мексиканскую границу свободным потоком, и никто пока не может сказать точно, кто основной поставщик, кто просто посредник, а кто – клиент. Я смогу. Я чувствую, что эта задача мне по плечу, и поэтому я хотел бы вернуться в Управление.

Он высказал свое желание предельно ясно, но Билл только головой качал, не зная, что́ сказать. А Маршалл тем временем продолжал:

– В охране президента мне осталось работать полтора месяца. Если нужно, я потерплю еще немного – скажем, до Нового года, но Секретная служба без меня обойдется, а УБН – нет. Если я вдруг уйду, Джек Вашингтон сумеет быстро подобрать мне замену – множество сотрудников в других подразделениях мечтают стать телохранителями первого лица. За свое место я не держусь; я хочу работать только внедренным агентом, пусть даже новое задание будет очень сложным и опасным. Трудности и опасности меня не пугают. Я боюсь другого – что, сидя на официальных приемах и званых обедах, я размякну, потеряю навыки и интуицию полевого агента, и тогда Управлению будет от меня мало толку. Мне всего тридцать, у меня нет ни семьи, ни родных, и я уверен, что смогу работать под прикрытием еще достаточно долго. Вы сами сказали, что за шесть лет я сделал больше, чем любой другой агент. Представьте, сколько я смогу сделать, если проработаю еще хотя бы столько же!..

И снова Билл покачал головой. Все, что говорил Маршалл, было правильно, и все же… У него в голове не укладывалось, как может человек рваться в такое пекло. Год назад желание Маршалла было понятно и объяснимо: его отозвали из страны в срочном порядке, по сути, насильно вывезли, скрутив по рукам и ногам, и ему, естественно, хотелось вернуться, чтобы довести работу до конца и отомстить тем, кто отнял у него самое дорогое, но сейчас?.. Биллу казалось, работа в Секретной службе пришлась Маршаллу по душе, но, услышав сейчас его ответ, он не нашел сразу, что возразить.

– Хорошо, – проговорил он медленно, выдержав паузу. – Дай нам время, чтобы подобрать для тебя подходящее место и проработать легенду. – Мысленно он перебирал те страны, где Маршалл мог бы пригодиться больше всего. В последнее время особенно оживился наркобизнес в Панаме, где уже появилось несколько организаций, каждая из которых могла бы сравниться по обороту наркотиков с картелем Рауля. Мексика, о которой упоминал Маршалл, тоже была весьма проблемной страной, к тому же наркотики оттуда ввозились почти исключительно в США, а у УБН пока не было достаточно прочных позиций в мексиканской наркомафии. В общем и целом работы для Маршалла было, что называется, непочатый край, поэтому вопрос заключался не в том, как его использовать, а где именно следует это сделать, чтобы не подвергать излишней опасности и в то же время – получить максимальную отдачу. Опасности, впрочем, Маршалл не боялся. Билл хорошо знал, что все агенты, работающие под прикрытием, получают особое удовольствие от ежедневного риска и трудностей, и все же, будь его воля, он не торопился бы отправлять Маршалла с новым заданием… Но это зависело не только от него – подобные решения принимала специальная коллегия, и Биллу оставалось только надеяться, что заседающие в ней люди не ухватятся за подвернувшийся им шанс использовать опытного агента на самом опасном участке.

Руководству Секретной службы, которому Билл сообщил о принятом Маршаллом решении, не хотелось расставаться со столь ценным сотрудником, но делать было нечего – в конце концов, он с самого начала был принят на временный контракт, который истекал через шесть недель. И сотрудник, место которого Маршалл занимал, готов был вновь выйти на работу, так как после нескольких сеансов химиотерапии у его жены наступило улучшение, да и президенту этот парень нравился ничуть не меньше новичка.

К началу октября почти все сотрудники Секретной службы знали, что Маршалл возвращается в УБН, чтобы снова работать «в поле». Где именно – он пока и сам не знал: Билл обещал сообщить ему подробности принятого руководящей коллегией решения через пару недель, а это значило, что в ноябре – декабре ему придется оставить Секретную службу, чтобы пройти переподготовку перед отправкой в одну их латиноамериканских стран.

Филипп Армстронг, разумеется, тоже знал, что Маршалл уходит. Он выразил ему свое сожаление по этому поводу, но добавил, что восхищается его мужеством и решимостью приносить пользу стране на одном из самых опасных участков. Бред пытался вызнать у Маршалла подробности нового назначения, но тот все равно не имел права ничего говорить, даже если бы что-то знал. Мелисса Армстронг взяла с него слово навестить их, когда появится на свет ребенок. Было известно, что это девочка, и Амелия была в восторге. Ее радость, однако, заметно померкла, когда она узнала, что Маршалл скоро не будет их охранять. Она заплакала и сказала ему, что с его стороны это глупо и гадко.

– Почему ты от нас уходишь? – требовательно спросила она.

– Я должен бороться с преступниками, чтобы ни тебе, ни твоему брату, ни твоей новой сестренке ничто не грозило, – взвешенно и как взрослой объяснил он. – Это моя работа.

– Но почему с ними не может бороться кто-нибудь другой? – возразила девочка.

– Потому что у меня это получается лучше, чем у других, – пошутил Маршалл, но Амелия восприняла его ответ вполне серьезно. Впрочем, его слова были не так уж далеки от истины.

– Ну, тогда ладно… – протянула она, все еще расстроенная, и Маршалл поспешил ее утешить.

– Я буду вас навещать, – пообещал он, хотя и знал, что в самое ближайшее время вряд ли сможет сдержать обещание. – Каждый раз, когда буду в Вашингтоне, – поправился Маршалл, не желая обманывать девочку. – Быть может, это случится не скоро, но я обязательно приеду… Кроме того, я думаю – когда у тебя родится сестренка, ты будешь очень занята и не будешь обо мне скучать.

Сам он старался не думать о том, как сильно будет ему не хватать Амелии и Бреда – да и их родителей тоже. За прошедший год Маршалл очень привязался к Армстронгам, которые в какой-то степени заменили ему семью. Расставаться с ними ему было жаль, но Маршалл знал, что иначе он поступить не может.